нам с вами решать. Часть карателей мы разгромили, но ничего в глобальном смысле не изменилось. Идёт война, а значит, как мы и говорили раньше, нам нужны серьёзные цели.
— Да-да, я помню, — закивал подпольщик. — Вы говорили, что эти цели должны быть либо в Согравске, либо где-то рядом.
— Не совсем так, — поправил я. — С последней нашей встречи наши возможности существенно увеличились. Так что теперь цели можно и нужно искать на дальности семьдесят-восемьдесят километров от города.
Старик ошеломлённо задышал. И я увидел в монитор, что его глаза расширились.
— Вас что-то беспокоит? — поинтересовался Кудрявцев.
— Э-э, да нет, — запыхтел тот, вытирая вспотевший лоб рукавом. — Просто… я это… растерялся кхем… немного. Э-э, простите, а у вас что, теперь миномёт ещё дальше бить может?
Я чуть не рассмеялся, вспомнив про слухи, ходящие в городе о «дальнобойном супероружие». Но развеивать их я не собирался — пусть все думают что хотят.
— Ну да, — сказал я с намёком на важность. — Гвардейский расчёт сумел увеличить дальность.
— Это здорово, — восхитился подпольщик. — Наши, значит, не дремлют!
— Ну так что, Кондрат Петрович, раз уж эшелона нет, можете предложить что-нибудь как достойную цель? — вернул разговор в нужное русло Сергей.
Тот помолчал, почесал бороду и пожал плечами.
— Да так сразу и не скажешь… Паровозы разве что уничтожить можно — они у немцев тут каждую ночь ходят. Комендатуру опять же попугать. А можно, — тут он запнулся, — можно штаб карателей найти и снова по ним ударить. Говорят, они в город прибежали, когда вы им хвост под Рудней накрутили. Теперь где-то в Согравске окопались.
— А где конкретно они обустроились, вы не знаете? — сразу нахмурился взбудораженный такой новостью Кудрявцев.
— Нет, — помотал головой Самсонов. — Но думаю, что сумею разузнать. Городок-то у нас небольшой, а знакомых бабок да дедов у меня много. Пройдусь, пообщаюсь, кто-нибудь, что-нибудь да расскажет. Немцы не могут совсем уж незаметно жить — им же жрать надо, стирать, да лечиться. Кто-то из местных обязательно знает.
— Вот и отлично! Тогда ждём от вас сигнала! — подвёл итог разговора Сергей, поднялся, забрал со стола рацию, попрощался и быстро вышел из будки, растворившись в темноте лесопосадки.
Я повернул камеру и осмотрел округу.
В голове роились мысли.
«Раз уж у нас есть дроны большой дальности, то почему бы нам самим не поискать подходящие цели? Мы можем спокойно полетать по округе и поискать те же самые аэродромы. Как ни крути, а уничтожение самолётов — это, очевидно, одна из самых „вкусных“ целей. Один удачный налёт может лишить врага десятков машин, а это непременно сразу же скажется на всей линии фронта. Поэтому неплохо было бы что-то подобное найти. Где-то же они базируются, те „юнкерсы“ да „мессершмитты“? Не все же мы сожгли на том аэродроме⁈»
Только вот цели целями, а ведь у нас вновь появлялась серьёзная проблема. После последних операций — аэродром, Рудня, преследование карателей — боеприпасов у нас стало значительно меньше! Я мысленно перебрал остатки: мин оставалось от силы полтора десятка, гранат — чуть больше, но тоже не бесконечный запас. А ведь для поражения серьёзных целей нужно серьёзное вооружение. Следовательно, опять нужно думать, где раздобыть боеприпасы.
С ограблением грузовиков заморачиваться было опасно, а потому ответ напрашивался сам собой: опять вывозить со склада, напечатав липовые накладные. Схема уже сработала однажды. Все свидетели её применения были уничтожены. Так почему бы не попробовать снова? Конечно, это тоже рискованно — если немцы усилят проверки или сменят охрану, можно влипнуть по-крупному. Но вариантов других я пока не видел.
Ход моих размышлений нарушило движение, которое я заметил метрах в ста пятидесяти от будки стрелочника. Сначала мне показалось, что это просто игра теней — луна пряталась за облаками, и свет падал неровно, создавая причудливые узоры. Но потом, присмотревшись, я отчётливо увидел, как за толстым стволом старого дуба был виден чей-то силуэт. Человек явно прятался, не желая быть замеченным, и при этом внимательно наблюдал за домиком Кондрата Петровича.
Не теряя ни секунды, я набрал высоту и подвёл «Семицветик» ближе. Ошибки не произошло. Уже через несколько секунд камера выхватила из темноты лежащего на земле человека. Он укрылся за поваленным стволом, устроившись так, чтобы его не было видно со стороны будки, но сам он при этом отлично просматривал и дверь, и единственное окно, и даже железнодорожный переезд с фонарями.
— Охренеть можно, — только и сумел вымолвить я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Вот это мы попали…
— Что случилось? — раздался негромкий голос подошедшего Сергея.
Он уже был возле меня и теперь, стоя за моим плечом, тяжело дышал после быстрой ходьбы.
Я молча протянул ему планшет, показывая на экран.
Тот всмотрелся, и его лицо мгновенно стало серьёзным.
— Видишь? — сказал я. — Это человек. И он следит за Самсоновым. Причём явно не первый час. Устроился основательно, с лёжкой. Более того, я думаю, что он видел и тебя, когда ты выходил из будки и направлялся к лесопосадке.
Сергей, всё ещё тяжело дыша, попытался возразить:
— А может, и не видел. Он же далеко находится. Тут больше ста метров. В темноте не так просто разглядеть человека.
— Но фонарь-то на будке стрелочника горит, — напомнил я. — И те два фонаря на перекрёстке тоже светят. При таком освещении силуэт человека прекрасно виден. Следовательно, он тебя точно срисовал.
Кудрявцев попросил меня навести камеру на железнодорожный переезд, а потом на дверь будки, вероятно пытаясь оценить углы обзора. Несколько секунд он изучал картинку, потом нехотя признал:
— Да, пожалуй, разглядеть мог. У него позиция удобная — будка как на ладони, и подходы все просматриваются. Но кто это?
— А я знаю? Но явно не просто так он там залёг. Не грибы же собирает посреди ночи.
— Ну да. Ты прав. По всей видимости, это ищейка немецкая…
— Или полицай из местных, — выдвинул я предположение. — Могли же немцы нанять кого-то из деревенских, чтобы следил за подозрительными личностями. Это в общем-то сейчас и не важно. Главное, что факт слежки, что называется, налицо! И совершенно ясно, что это не наш. Не подпольщик — наше подполье разгромлено после арестов. И не партизан, которых тут просто нет. Следовательно, это враг. А раз он следит за стрелочником, значит, дело — труба. Нужно дядьку Кондрата срочно эвакуировать.
— Куда? — Сергей поднял бровь. — К нам в бункер?
— А что делать? Куда его ещё-то девать? В лесу оставлять — немцы найдут. В город возвращать — там его уже, скорее всего, ждут. Не оставлять же
