в беде на растерзание врагу?
— Это да, — согласился напарник. — Но как мы его повезём? Байки же одноместные — седло маленькое. На раму не посадишь, багажника нормального нет.
Я быстро прикинул варианты в уме.
— Меня сейчас другое волнует — потянет ли движок аппарата сразу двоих. Конечно, батареи свежие, мы их перед выездом зарядили, но всё же конструкция не рассчитана на такую нагрузку. Два взрослых мужика — это килограммов сто восемьдесят, плюс наше снаряжение. Мотор может и не вытянуть, или аккумулятор сядет в два раза быстрее. Что же касается перевозки, то придётся, вероятно, накинуть (чтобы смягчить) куртки на раму — на то место где на мотоциклах находится «бензобак», и максимально придвинуться друг к другу. Я спереди, Кондрат сядет сзади и постарается держаться за меня всеми силами. Неудобно, конечно, но другого выхода нет.
— Тяжело рулить будет, — заметил Сергей. — Руки быстро устанут от такого веса, особенно на поворотах и на неровностях. Но думаю, можно будет меняться и поочерёдно вести. Полдороги ты, полдороги я. Так легче будет, и батареи равномернее разрядятся.
— Хорошая идея, — согласился я. И тут же в голову пришла мысль, которую я поспешил озвучить: — Слушай, а что, если там возле дерева всё же прячется не враг? Что, если тот просто боится подойти, вот и наблюдает?
Кудрявцев фыркнул.
— А чего ему бояться? Если он Кондрата знает и хочет поговорить, подошёл бы и постучал. Мало ли, дела какие. А если не знает, то зачем следит? Зачем выслеживает? Нет, Коля, тут что-то нечисто.
— Но всё равно как-то не сходится у тебя, — возразил я. — Сам подумай, если бы это был вражеский соглядатай, то он бы уже давно немецких солдат сюда привёл или полицаев. В городе их не мало. Они бы враз сделали бы облаву. Но он этого не делает. Лежит один и просто смотрит.
— Если следит, значит ему это зачем-то нужно, — парировал напарник. — Значит, пока поднимать тревогу он просто не хочет. Может, выжидает. Может, собирает информацию. А может, у него приказ только наблюдать и докладывать. — Он помолчал, а потом решительно добавил: — Ладно, чего лясы точить, пойду я. Аккуратненько заберу с собой Кондрата и вернусь, пока тот тип не наделал дел.
— Погоди! Тебя же наблюдатель увидит, — остановил я его. — Ты ж только что из будки вышел. Если снова появишься, тут он точно насторожится.
— Не заметит. Я по насыпи проползу прямо за будкой. Там кусты густые и они помогут мне остаться вне зоны видимости. А там уже голосом Кондрата позову, чтобы тот окно открыл, а не дверь. Через это окно и уйдёт. Так что нормально всё будет. Ты главное скажи: других наблюдателей поблизости нет?
Я быстро переключил «Семицветика» в режим тепловизора и облетел окрестности по широкому кругу. Внимательно всмотрелся в каждое подозрительное место, в каждый куст. К счастью, ничего подозрительного обнаружить не удалось.
— Нет, — доложил я. — Всё чисто. Только тот тип под дубом.
— Вот и славно, — произнёс Кудрявцев и уже собрался было идти, но вдруг остановился и повернулся ко мне. В глазах его блеснул азартный огонёк. — Слушай, а давай этого гаврика в плен возьмём⁈
Я удивлённо уставился на него, не веря своим ушам. Когда до меня дошёл смысл сказанного, я только и смог задать, как мне показалось, вполне логичный вопрос:
— Нахрена?
— Да за многим, — оживился Сергей, явно уже прокручивая в голове план действий. — Как минимум мы можем узнать, что конкретно он тут делает — каково его задание⁈ Посуди сам. Сейчас мы точно не знаем, за Самсоновым ли он следит, или имеет какой-то другой приказ. Ведь есть вероятность, что просто выбранное им место для наблюдения просто совпало. Может, он вообще за переездом следит, и к Самсонову у него вопросов нет — у него другая цель. И мы это сможем выяснить, когда допросим. А после этого, уже на основании полученных данных будем решать — уходить ли стрелочнику с нами в лес, или спокойно продолжить работу на своём месте, принося в дальнейшем нам немалую пользу.
— Гм, погоди, — я потряс головой, пытаясь осмыслить его слова. — Ты считаешь, что тот следящий за будкой тип может вообще находиться там не по душу дядьки Кондрата?
— Ты знаешь, я покрутил всё это в голове и почти уверен в этом, — твёрдо произнёс напарник. — И подтверждением моего предположения служит отсутствие лая собак и криков немецких офицеров, командующих облавой. Если бы это была засада, нас бы уже давно окружили и взяли тёпленькими. А тут тишина, один человек лежит и смотрит. Значит, либо он ещё не доложил, либо у него другая задача.
Слова его звучали вроде бы логично, однако сам факт слежки меня уже изрядно напрягал. Я чувствовал опасность каждой клеткой тела. Интуиция кричала, что надо просто забрать Кондрата и уходить, не дожидаясь неприятностей.
А потому я сказал:
— Слушай, давай просто заберём его с собой и не будем играть в эти опасные игры. Риск слишком велик. Если это враг и он нас засечёт, мы все можем поплатиться жизнями.
— Да зачем подпольщику рушить легенду и забирать его, если ему, вполне возможно, ничего не угрожает⁈ — немного повысил голос напарник. — Ведь если опасность мнимая, то мы можем совершить серьёзную ошибку и даже преступление.
— О чём ты говоришь? — не понял я.
— Так всё о том же. Стрелочник-то тут не сам по себе работает. А поставлен командованием. У него свои задачи. Тем более что из живых подпольщиков он в Согравске остался один. А мы, забрав его, лишим его начальство ценного сотрудника. Подполье и так пострадало. Поэтому я и предлагаю, пока панику не разводить, а взять языка. Ты же сам видел — никого поблизости нет. Возьмём тёпленьким, доставим на объект, разговорим и выведаем, что он тут делает. Кроме этого, в процессе допроса выясним, что знают немцы непосредственно о нас. И когда перед нами будет полная картина происходящего, уже и примем решение, как дальше действовать.
Я задумался. Мне, собственно, тоже хотелось узнать, что о наших нападениях думает противник, какие у них версии, что им известно. Информация могла быть бесценной. Риск, конечно, оставался, но Сергей предлагал риск относительно контролируемый.
И я дал добро, но с условием:
— Хорошо. Но надо будет постоянно следить беспилотниками за будкой стрелочника. Я оставлю «Семицветика» в режиме наблюдения. И если что, придётся вмешиваться и уходить.
— Не придётся, — махнул рукой Кудрявцев. — Шпик сейчас один — мы его быстро захватим, отвезём к нам, допросим,
