и уже через два часа будем знать, существует ли опасность для подпольщика или нет.
— Делай как знаешь, — сказал я и тут же задал важный вопрос: — Кстати, а как ты его собираешься пленить-то? Неужели хочешь рукопашный бой устроить? Так шуметь нам ни к чему. К тому же он ведь может быть вооружён пистолетом или ножом. А если он начнёт стрелять, когда почувствует для себя опасность? И поднимет тревогу.
— Это я прекрасно понимаю, — ответил Сергей. — Как и то, что бесшумно в лесу не подберёшься. В самый неподходящий момент может ветка хрустнуть, и всей маскировки как не бывало. Поэтому я по-другому предлагаю поступить. Он сделал паузу и посмотрел на меня с хитрым прищуром. — Мне помнится, ты рассказывал, что, когда освобождал меня из плена, с помощью «Семицветика» долбанул полицая камнем по голове, и тот упал. Было такое?
— Было. Но, — я огляделся по сторонам, понимая куда тот клонит, — тут в лесу нет подходящего камня. Одна земля да мелкие ветки.
— Не страшно, — зловеще улыбнулся напарник и огорошил меня предложением: — Сейчас взрыватели у мин, что на дроне подвешены, открутим и долбанём этими минами шпиона по котелку. Только бей не сильно, чтобы он сразу дух не испустил. Просто оглуши. Ну а там и я на него навалюсь. — Сказав это, он подошёл ближе и с ноткой удивления произнёс: — Ну чего рот открыл, давай, приземляй скорей аппарат. Пора действовать. А то вдруг уйдёт фриц!
Глава 5
Штаб 4-го управления
Глава 5. Штаб 4-го управления НКВД
(двумя днями ранее)
Рабочий кабинет генерал-майора Алексея Романовича Пономарёва напоминал скорее штабную картографическую комнату, чем место для совещаний. Свободного места на столах попросту не было. Всё было завалено папками с докладами, оперативными сводками и докладными записками, прибывшими с разных концов огромной линии фронта. Карты были развешаны не только на специальных планшетах, но и просто приколоты к стенам и шкафам. Одна из них, крупномасштабная, изображавшая район от Минска до Смоленска, лежала на отдельном столе, придавленная по углам бронзовыми пресс-папье, чтобы не сворачивалась.
Сам генерал сидел за своим рабочим столом, ссутулившись над какими-то бумагами, и быстрым, размашистым почерком накладывал резолюции. Он только что вернулся с ночного совещания и теперь готовился к очередному докладу — теперь уже своему начальству. Поэтому времени на то, чтобы самому принять доклад подчинённого, у него было буквально в обрез — считанные минуты, которые он выкраивал с трудом.
Но Малкин, его заместитель по разведке, настаивал на аудиенции с необычной для него настойчивостью, заявляя, что дело срочное и совершенно не терпит отлагательств. И потому хозяин кабинета, взглянув на часы и тяжело вздохнув, всё же решил того выслушать.
Когда полковник вошёл, Пономарёв даже не поднял головы, продолжая писать.
— Николай Павлович, сам видишь, тороплюсь, — голос его звучал глухо из-за усталости. — Поэтому давай сразу к делу. Что там у тебя такого срочного стряслось? А остальное, если останется, оставим на вечер — доложишь, когда вернусь из Народного комиссариата обороны. Там сегодня совещание по координации действий с Центральным штабом партизанского движения. Поэтому, сам понимаешь, задерживаться я не могу.
Малкин подошёл к столу и, не дожидаясь приглашения, положил перед генералом тонкую папку.
— Алексей Романович, получено срочное донесение от нашего агента под псевдонимом «Сокол».
Пономарёв наконец оторвался от бумаг и поднял на полковника усталые глаза.
— Гм, «Сокол»… Напомните-ка, кто он и где работает? Что-то я не припоминаю…
— Этот агент, — терпеливо начал докладчик, — не является в полном смысле нашим штатным сотрудником. Он из числа местных жителей, остался на оккупированной территории. Просто он знает азбуку Морзе и согласился ретранслировать получаемые сообщения, сам при этом отказавшись заниматься разведывательной деятельностью из-за панического страха, что будет разоблачён. Но помогать не отказался и исправно принимал и передавал шифрограммы, когда мы решали воспользоваться этим каналом.
— А, точно-точно, вспомнил, — произнёс хозяин кабинета, и его лицо чуть просветлело. — Он в могилёве. Преподавателем в институте до войны работал, кажется? Математику, так сказать, преподавал? Помню, помню. У него была рация, оставленная нашими для экстренных случаев.
— Точно так.
— Ага. И что же он передал? — Пономарёв откинулся на спинку стула, готовясь слушать.
— Неожиданно не свойственную ему шифровку. В ней сообщил, что, так как никто с ним за последнее время на связь не выходил, он сам решил выйти в эфир. И всё потому, что узнал о странных событиях, которые происходят вокруг города Согравск, находящегося на полпути между Могилёвым и Смоленском. По его данным, несколько недель назад немцы разгромили городское подполье в Согравске. Немцы активно насаждают новый порядок с помощью старост и полицаев. Местное население запугано. А партизанских отрядов в том районе практически нет — слишком плотный контроль, а небольшие леса перемежаются с открытыми пространствами.
— Да-да, про то, что подполье было провалено, я помню. Там оказался предатель. Кажется, кто-то из окружения секретаря райкома.
— Так и есть. Его помощник, — подтвердил Малкин. — Он сдал всех. Явочные квартиры, связных, явки. Но немцы сработали немного неслаженно и нерасторопно. И благодаря этому нескольким подпольщикам удалось уйти. Но вскоре выяснилось, что кое-кто из их организации не пострадал, оставшись в городе. О нём узнали совершенно случайно. Один из скрывающихся подпольщиков вынужден был на день вернуться в город за документами, оставленными в тайнике, о котором никто не знал. К счастью, этот тайник немцами не был обнаружен, и подпольщик всё ценное и полезное из него забрал. Но когда он выходил из города, то мельком увидели идущего товарища, который по какой-то случайности так и не был разоблачённого и схвачен. Он за ним проследил, и оказалось, что тот до сих пор работает там же где и до арестов — стрелочником на железной дороге. Это вызвало закономерное подозрение, и к стрелочнику подпольщик подходить не решился. Однако как только сумел уехать из города, сразу же связался с нами и обо всём рассказал.
— Гм, — генерал задумчиво постучал пальцем по столу. — Вы хотите сказать, что тому просто неимоверно повезло? Или есть другое предположение?
— Мы пока не знаем и находимся в недоумении, — честно признался полковник. — Вариантов, собственно, два: либо действительно неимоверное везение, либо он тоже предатель и, сдав своих, получил амнистию от немцев. И данный вариант объясняет почему именно он как ни в чём не бывало продолжает жить дальше. Мы знаем, что немцы иногда практикуют такие игры — оставляют в покое мелкую сошку, чтобы не распугивать остальных и использовать как приманку.
— Согласен,
