в панике посмотрел на Чесмана.
– А что? Уже пора?!
– Давно пора, Морн.
– Но… я не могу…
– Вот именно. Не можете. Зато вы спасли одного паренька. Вам не в чем себя упрекнуть, – не удержался от горького сарказма Пол.
– А что, по-вашему, его не надо было спасать? – маг нахохлился и с вызовом посмотрел на Чесмана.
– Не надо было, – подтвердил тот.
– То есть следовало просто стоять и смотреть, как его растопчет вражеская конница?!
– Именно так.
– Но ведь это же… Это же… – маг от негодования не мог подобрать слова.
– Это война, Морн. Здесь жизнь одного человека не имеет значения.
– Но ведь вы и сами бросились ему на помощь, – привел последний аргумент маг.
– Я спасал не его – вас.
– Меня? Но почему? А… – Морн осекся, догадка исказила его лицо. – Вы спасали меня только для того, чтобы я подал этот самый сигнал… А если бы я не был вам нужен, то вы бы и с места не тронулись. Да?
Чесман молча кивнул.
– Знаете, – тихо заговорил Морн, – вчера, когда шла подготовка к сражению, вы говорили со мной… по-дружески… Поддержали, ободрили. Вы – первый за три года, кто отнесся ко мне так… И я подумал, будто вы…
– Лучше других? – Чесман хрипло рассмеялся. – Вы ошиблись, мэтр. Очень сильно ошиблись!
– Пол! – налетел Келвин. – Пора подавать сигнал моей сотне. Нельзя больше ждать! Иначе всех ополченцев положим!
«Всех! Положим!» – набатом ударило в ушах мага. Морн помертвел, попытался ощутить внутри себя магическую силу, хотя бы каплю, чтобы хватило на звезду, а затем решительно обнажил короткий ритуальный кинжал и нацелил его себе в шею. Перед смертью любой маг обретает на краткий миг необычайно большую мощь. Вот только не каждый успевает ею воспользоваться…
– Не надо, Морн. – Чесман перехватил руку мага. – Что ж вас все время на подвиги-то тянет? И как это вы живы до сих пор? Келвин, надо что-то придумать с сигналом. Как подать его твоей сотне?
– А он не может? – сотник кивнул на Морна.
– Нет.
– Тогда… У нас с ребятами есть своя система оповещения. На крайний случай. Три огненных стрелы означают: «Срочно требуется помощь».
– Чего ж ты раньше молчал?
– Я думал, маг должен сигнал подать…
– Давай, запускай свои три стрелы. – Чесман повеселел, обнажил палаш, взял в руку небольшой круглый щит легкого конника. – Келвин, присмотри за магом, ладно? Не отпускай его от себя, а то он у нас парень горячий, так и норовит в какое-нибудь дерь… хм… благородное дело вляпаться.
– А ты куда собрался? – удивился сотник.
– Туда, – Пол указал кончиком меча на неутихающее сражение. – Хочу размяться, пока бой не закончился. Командовать больше не надо, так что я свободен. Эх, давненько я с «Черными сердцами» в ближнем бою не махался!
– Подожди меня, я тоже хочу. Подам сигнал и с тобой.
– И я, – рванулся вперед маг.
Вместо ответа Пол резко ударил его рукоятью меча по голове. Морн закатил глаза, теряя сознание, и уткнулся носом в холку своего коня.
– Ты чего делаешь? – удивился сотник. – Зачем вырубил-то его?
– А затем, – отрезал Пол. – Не хочу, чтобы меня из-за него убили.
– Тебя? Из-за него? – опешил Келвин. – Почему?
– Да потому что я не смогу одновременно и сражаться, и защищать его, – резко ответил Пол. – Пусть поваляется без сознания до конца сражения, здоровее будет…
Он осекся, потому что внезапно поблизости раздались странные звуки: хрипы и мяуканье, – будто какой-то садист мучал котенка.
– Барон! – Келвин и Чесман одновременно посмотрели в сторону сиятельного подопечного.
Барон Ливага отобрал у флейтиста его инструмент и пытался подать войскам какой-то сигнал-приказ.
– Что случилось? – спросил у флейтиста Чесман.
– Он хочет собрать войска, – беспомощно развел руками тот.
– Где собрать? – не понял Чесман.
– Здесь. Вокруг себя.
– Зачем?!
– Чтобы они защищали его. Он уверен, что «Черные сердца» вот-вот прорвут оборону и будут здесь!
– Ваше сиятельство, – быстро заговорил Чесман, – вам и впрямь лучше уехать отсюда пока не поздно, вернуться в ставку графа.
Келвин, тем временем, подал сигнал засадной сотне, подъехал к барону и подтвердил:
– И в самом деле, уезжайте, ваше сиятельство. Мой десяток будет сопровождать вас и охранять.
– Всего десяток?! – завопил барон. – А где остальные?
– Где вы и приказали. Там, – Келвин указал на бурлящее неподалеку сражение. – В первых рядах.
– Но десяток для моей охраны – это слишком мало! Немедленно отзови из боя еще людей, – уперся Ливага. – Сотни три, не меньше. Это приказ, сотник! Ясно?!
– Ясно… приказ… – Келвин поиграл желваками, бросил мимолетный взгляд на потерявшего сознание мага, ухмыльнулся и… внезапно стукнул барона рукоятью меча по голове, повторяя недавний жест Чесмана. – А я плевать хотел на приказы! Ясно?
Ливага хрюкнул и кулем свалился с коня на землю.
– Забирайте эту сиятельную свинью, ребята, – велел своему десятку Келвин. – Везите его в ставку графа. Да поаккуратнее с ним, барон все-таки.
– И мага с собой прихватите, – попросил Чесман.
12
Засадная сотня вмешалась в самый последний момент – когда «Черные сердца» уже почти торжествовали победу. Часть ополченцев были на грани того, чтобы бросить оружие и побежать, как вдруг напор врага ослабел, предоставляя пехотинцам столь необходимую передышку.
Утомленные боем «Черные сердца» не сразу заметили появившихся в тылу конных лучников и стали легкой добычей для отдохнувших, азартных, злых ребят Келвина.
Свистели, не переставая, стрелы, срывались в полет, жаля беззащитные лошадиные бока, в упор пробивали чешуйчатые доспехи, попадая точно встык сочленений или в прорези шлемов.
Конники врага потеряли более двух сотен воинов, прежде чем поняли, что происходит. Теперь «Черным сердцам» пришлось сражаться в окружении. Капризная Богиня Удачи явно повернулась к ним не самой лучшей своей стороной…
13
Несколько дней спустя Келвин и Чесман сидели в тюрьме городка Акаши и ждали графского суда.
Накануне состоялось генеральное сражение, которое окончилось победой графа Тесандра – во многом благодаря тому, что пять сотен «Черных сердец» полегли на
