безымянном холме в трех лигах от лагеря ополчения.
Тот бой закончился скорее ничьей, чем победой – тяжелая конница была разгромлена, но из полутора тысяч ополченцев в живых осталось лишь сто пятьдесят человек. Темник Дрог погиб. Из сотни Келвина осталась половина.
И все же ополченцы могли гордиться собой. Впервые за все время существования клана Хар-Хад, отряд обученных в нем наемников был разгромлен подчистую. Причем разгромлен ни кем-нибудь, а ополчением – по сути, толпой пахарей и ремесленников.
А главные герои тех событий, как это частенько случается, были объявлены преступниками и сидели сейчас в крохотной вонючей камере в ожидании суда.
…Лязгнули запоры, дверь распахнулась, пропуская в камеру закутанного в плащ человека. Стражник сунулся было вслед за ним, но властный жест пришельца вымел охранника за дверь.
Гость откинул капюшон и молча посмотрел на узников.
– Граф Тесандр, ваше сиятельство, – стоящий в центре камеры Чесман скорее наметил вежливый поклон, чем поклонился всерьез.
– Ваше сиятельство! – Келвин относился к графу с большим пиететом, поэтому при виде Тесандра вскочил с соломы, на которой лежал, пригладил волосы и даже попытался пристроить на место полуоторванный воротник.
– Садитесь, – нетерпеливо махнул рукой граф.
– Мы лучше постоим. – Чесман бросил выразительный взгляд на копну сырой полусгнившей соломы, которая была единственным предметом меблировки камеры.
– Да, так действительно лучше, – согласился граф, только сейчас осознав всю нелепость своего предложения.
Будучи порядочным и неглупым человеком, Тесандр не мог не прийти к этим двум людям, которые, по сути, спасли его графство от захватчиков. Да, граф отлично понимал, чем обязан им, но в то же время интересы семьи и дворянская солидарность обязывали Тесандра поступить с ними несправедливо – так, как того требовали барон Ливага и закон.
Пленники молча ждали: Келвин с тайной надеждой на справедливость, а Чесман безо всяких иллюзий.
Тот, кто выбрал себе на время судьбу и имя простого смертного воина Пола Чесмана, сознавал, что граф сейчас попал в очень сложное положение. С одной стороны, лишь благодаря Чесману и Келвину была уничтожена конница «Черных сердец». С другой, барон Ливага приходился тестем графу и носил чин военачальника. Подчиненные, не раздумывая, были обязаны выполнять все его приказы, как бы глупо те не звучали. И уж тем более бить барона мечом по голове – это самое настоящее преступление.
Оскорбленный до глубины души Ливага жаждал мести, требовал крови Келвина, и граф был вынужден уступить. Чесман же мог отделаться более легким, но унизительным наказанием – публичной поркой и ссылкой на рудники.
Граф откашлялся и официально произнес:
– Завтра вы оба предстанете перед судом. Мэтр Морн Акренуза вызвался выступить в вашу защиту, но не думаю, что его слова сыграют решающую роль…
– Решение уже принято? – уточнил Чесман. – Завтрашний суд – лишь формальность?
– Да, это так. – Граф посмотрел ему прямо в глаза. – Я хочу, чтобы вы оба лично от меня услышали свой приговор.
– Смертная казнь? – улыбнулся Чесман.
– Для сотника – да.
– Ваше сиятельство! – возмущенно начал Келвин, но Пол положил ему руку на сгиб локтя, останавливая. Спросил у графа:
– А что уготовано мне?
– Порка и рудники.
– Понятно… Спасибо, что взяли на себя труд сообщить нам об этом.
Граф помолчал, перевел взгляд на маленькое зарешеченное окошко под потолком.
– Второй день идет ливень, – рассеянно сказал он. – Прямо стена дождя. Горожане попрятались по домам. Да и стража старается лишний раз носа на улицу не совать. Давеча прошел к городским воротам, створки нараспашку, а стражи нет – в караулке сидят.
– Совсем от рук отбились разгильдяи, – с некоторым удивлением протянул Чесман и вопросительно посмотрел на графа.
– Разгильдяи, – согласился Тесандр. – А мой личный конюх вообще учудил: повадился оставлять двух скакунов в переулке у городских ворот. Я уж его ругаю-ругаю, а он… Забываю, говорит… Ну, что с ним делать, неумехой?
– Пороть, – предложил Чесман и, не удержавшись, улыбнулся. Конечно, улыбку у него вызвала не экзекуция незнакомого конюха, которого… и не было вовсе. Вернее, конюх был, вот только наверняка он и понятия не имел о каких-то там лошадях в проулке… – Совсем вы, ваше сиятельство, слуг распустили. Наказывать надо.
– Надо… Но по случаю победы можно и простить… Ох, что-то я разболтался… Ладно, визит окончен, – голос графа стал холоден и официален. – Встретимся завтра в суде.
Как только дверь за графом захлопнулась, Келвин изо всех сил со злостью саданул кулаком о стену:
– Вот сволочь! Ротранов сын! Да нам титулы вассальных дворян давать надо, а он – казнить, на рудники… Кстати, а чего это он нам про стражников и лошадей вправлял?
– Говорит, что сегодня вечером стражников на воротах не будет, а в проулке стоят оседланные кони.
– Это что? Он же не предлагает нам… – Келвин осекся и недоверчиво посмотрел на Пола. – Или я что-то неправильно понял, или…
– Ты понял правильно. Граф предлагает нам сбежать.
– Ну, и дела! Ладно. Ворота, лошади… А из тюрьмы-то как нам выйти?
– Я думаю, сегодня ночью стражники «случайно» забудут запереть все двери, а сами выпьют вина по случаю победы. Хорошо так выпьют – до беспамятства.
– Вот так-так… – Келвин попытался побегать по камере, осмысливая услышанное, но быстро наткнулся на стенку и остановился. – А вдруг это все ловушка? Ты ему веришь, Пол?
– Да. – Чесман коротко рассмеялся и обнял Келвина за шею. – Поверь мне, дружище, граф Тесандр – мужик что надо. Иначе я не служил бы ему так долго – целых два с половиной года.
– Это действительно долго, – не удержался от подковырки Келвин. – Мои десять лет службы по сравнению с этим сроком – тьфу, мелочь, не достойная упоминания. А где ты служил до графа?
– В разных местах, – уклончиво ответил Пол.
Келвин понял, что Чесман не хочет говорить, и не стал настаивать. Сотник, теперь уже бывший, прекрасно понимал, что у каждого есть прошлое, и зачастую его лучше не знать…
14
Три дня спустя два неприметных всадника покинули пределы Тесандрийского графства, а спустя еще несколько дней въехали на территорию большого королевства Саарии.
– Куда теперь? – спросил Келвин. – Может, устроимся наемниками охранять караваны? Или подадимся на службу к королю Саарии? Я слышал,
