оставив в сенях тулуп. Дуэр привычно кивнул, приветствуя гостя, разделся по пояс, поставил на стол щербатое блюдце – для крови. Мюрр достал из дорожной сумки кожаную флягу, перелил часть ее содержимого в блюдце, обмакнул палец и принялся рисовать на теле Дуэра знакомый до одури узор Бродаря.
Оба действовали автоматически. За три прошедших года этот ежемесячный ритуал надоел обоим до смерти.
– Сегодня узор будет двойным, – сказал Мюрр.
– То есть? – без особого интереса спросил Дуэр и зевнул.
– Нарисую сперва один, подожду, пока он высохнет, и поверх сделаю второй.
– Зачем? – скривился Дуэр. На рисование одного узора уйдет полночи, а если ждать еще и второго, то вообще не удастся поспать, значит, весь следующий день он будет чувствовать себя разбитым. – Что ты еще придумал, ледышка?
– Хочу, чтобы узор продержался подольше, месяца два-два с половиной. У меня появилось кое-какое дельце, вдруг я задержусь, и не смогу прийти к тебе вовремя.
– Какое еще «дельце»? – сварливо поинтересовался Дуэр. – А как же учеба на Лакии? Разве ты не должен быть там, прикидываясь Уйолем?
– У Учеников Богов начались каникулы, – пояснил Мюрр. – Так что у меня появилось свободное время. Использую его для решения собственных проблем.
Лже-Бродарь скрежетнул зубами от злости: «Знаем мы ваши проблемы! Ты, сволочь, собираешься целых два месяца развлекаться, а мне придется торчать в этом хлеву! Причем без толку торчать. Ведь если до сих пор Темьян так и не объявился, он либо мертв, либо очень далеко отсюда, например, в Тарредии. По мне, так давным-давно пора прекратить это напрасное ожидание и заняться чем-нибудь полезным…»
Точку зрения Дуэра разделял и Творец, и лишь странная убежденность Мюрра, что Темьян рано или поздно объявится, не позволяла ему скомандовать «отбой».
– Я собираюсь не развлекаться, – покачал головой Мюрр. Он не читал мыслей Дуэра, а догадался по выражению его лица. – Хочу разобраться с Должниками и Змееносцем.
– Что?! – не поверил ушам Дуэр. – Как это «разобраться с Должниками»? Да ты в своем уме?! С ними невозможно «разобраться»!
– И все же я попробую. – Мюрр решил сменить тему: – Я смотрю, твоя наложница до сих пор жива.
Не прекращая рисовать, он кивнул в сторону покосившейся деревянной кровати, в которой спали наркотическим сном две женщины. Сам Дуэр предпочитал уют и одиночество на печи, предоставляя единственную кровать в распоряжение «жены» и наложницы.
– Да. Я не трогаю ее. Для любовных утех мне хватает одноразовых девок в столице. А она нужна, чтобы манипулировать здешними жителями вообще, и старостой Свириным в частности. – Дуэр коротко хохотнул. – Этот придурок просто сам не свой от ее прелестей. Совершенно голову потерял. Жениться на ней хочет, представляешь? Огромные деньги мне за нее предлагал… И вообще, большинство местных мужиков моментально ведутся на Кайю. Так смешно на них смотреть на идиотов.
– Ее зовут Кайя? Имя аристократическое.
– Угадал. Она из южных аристократок. Утонченная, стерва. Моя «жена» пыталась заставить ее подоить корову, так криков на полдня было. По дому ничего не делает, только своей внешностью и занимается.
– Есть чем, – согласился Мюрр. – Она красивая. Ты вообще умеешь выбирать себе красивых женщин. Жаль только что сразу их убиваешь.
– Они сами умирают, не выдержав моих ласк, – снова хохотнул Дуэр. – Но Кайю я пока «ласкать» не собираюсь… Кстати, вижу, она понравилась и тебе. Хочешь ее? Можешь попользоваться здесь или к себе забери, только обязательно верни, а то без нее Свирин, скотина, меня в два счета выставит из селения.
Мюрр взглянул на спящую женщину, всерьез обдумывая предложение Дуэра, а потом покачал головой:
– Сейчас некогда. – «Вначале я должен разобраться с отцом». – Позже я действительно позаимствую ее на недельку-другую.
– Договорились.
«Может, удастся зацепить этой девкой и тебя, ледышка. Тогда, возможно, ты наконец-то окажешься в моей власти…» – помечтал Дуэр.
Мюрр мельком посмотрел на собеседника, отметил задумчиво-расчетливое выражение его лица и усмехнулся: «И не мечтай! Не родилась еще та женщина, которой удалось бы меня зацепить».
Он ошибался. Такая женщина уже родилась, и судьба неумолимо вела его навстречу к ней…
Закончив рисовать, Повелитель Холода убрал флягу в сумку, надел тулуп, попрощался с Дуэром и ушел, пообещав вернуться через два месяца.
А на рассвете в дом к Бродарю пришел Темьян…
3
Дуэр только-только уснул, как в его сон ворвался яростный собачий лай.
– Ну что там еще? – разозлился Бродарь, слезая с печи.
Зашевелилась, просыпаясь Кайя. Приподнялась на локте:
– Ксил, почему Брехун так надрывается?
– Я почем знаю, – огрызнулся Бродарь. – Сходи сама, да посмотри.
– Вот еще! Пусть лает, – фыркнула Кайя и снова улеглась в кровать.
Дуэр выглянул в окошко, увидел стоящего у забора странноватого парня… И тут же сон с него как рукой сняло. Он кое-как напялил валенки с тулупом и вывалился во двор.
– Ты чего здесь лазишь, а? Щас Брехуна спущу! – для вида набросился Дуэр на пришлого. А сам буквально поедал его взглядом.
На вид парень был абсолютно диким, неухоженным, словно долгое время жил в лесу. Отросшие до плеч спутанные грязные патлы. Светлые? Скорее серые, но это может быть от грязи. У Темьяна, как говорил Творец, должны быть светлые вьющиеся волосы.
«Он или не он? – металась в голове мысль. – Этот вроде покрупнее будет. Тот совсем еще мальчишка, а этот вон какой здоровяк. Хотя прошло целых три года. Тогда ему было… кажется, пятнадцать. Значит, сейчас должно быть восемнадцать… Подростки за три года могут сильно измениться. Вырасти, заматереть… Так это он или не он? Странный парень… Босой… Это сейчас-то, когда еще кое-где лежит снег! Одет вообще не по погоде: истрепанные холщовые штаны и давненько не стиранная замызганная рубаха… Он или не он?!»
А парень, тем временем, почтительно поклонился и хрипловатым голосом сказал:
– Простите за беспокойство, хозяин. Я урмак. Иду в Малку…
Дальнейших слов Дуэр почти не слышал. В голове билось ликование: урмак! Попался, голубчик! Значит, конец прозябанию в этом зачуханном селе!
Тут некстати появился паскуда Свирин. Дуэр едва удержался, чтобы не наброситься на него с кулаками. А тот завел с парнем разговор:
– Сколькими вариациями владеешь?
– Одной, Паука, – ответил урмак.
– То есть как одной?! – чуть было не завопил Бродарь.
