начнешь кричать. Да погромче, чтобы Свирин с сыновьями прибежали.
– Зачем? – Кайя напряженно взглянула на Бродаря. – Что ты затеял, Ксил?
– Сделаешь, как я сказал! – Дуэр грубо ухватил ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Когда Свирин прибежит, скажешь, будто Темьян пытался тебя силком взять. Поняла?
– Ксил… – Губы Кайи задрожали. – Ты же знаешь, что тогда Свирин убьет его…
– Пожалела, да? – зашипел Дуэр. – А может, ты влюбилась в него?
– Конечно, нет, – натянуто улыбнулась Кайя. – Скажешь тоже… Просто Темьян… он такой наивный, добрый, светлый. И по-настоящему любит меня.
– По-настоящему он любит трахать тебя, – поправил Дуэр. – Как и Лодду, и жену кузнеца, и всех остальных девок, которые попадутся ему под руку. Неужели ты еще так наивна, что веришь в любовь? Думаешь, будь ты одноглазой и кривой, Темьян точно так же любил бы тебя? Нет, Кайя. Вся его любовь сводится к жажде обладания твоим прекрасным телом.
Она опустила голову и промолчала, но на ее ресницах заблестели слезы.
– Не ты ли говорила мне, что для тебя все мужики подобны грязным свиньям? Что ты ненавидишь их? – продолжал Дуэр. Теперь его голос стал мягким, дружелюбным, уговаривающим. – Не ты ли пылала жаждой мести? Так вот она – месть! Одним махом ты втопчешь в грязь чувства Свирина и покараешь Темьяна.
– Может, не надо, Ксил? – взмолилась Кайя. – Давай отпустим его! Пусть Темьян спокойно уйдет из Каруги!
– Помнишь, я возил тебя в Малку, показывал свой дом? – вкрадчиво спросил Дуэр.
– О, да! – Глаза девушки загорелись восторженным огнем. – Это не дом, а прямо-таки дворец!
– Очень скоро мы будем жить там с тобой. Спать на шелковых простынях, ездить в карете с гербом, носить бархат и есть деликатесы. Ты сможешь хоть каждый день принимать ванну, настоянную на розовых лепестках. Нам будут кланяться вельможи. Ты войдешь в круг избранных – высший свет, аристократию. Займешь то положение в обществе, которого достойна по праву рождения. Больше того, скоро ты увидишь у своих ног всех тех, кто некогда унижал тебя! Неужели все это не стоит жизни какого-то грязного урмака? Подумай, Кайя. Хорошенько, подумай. Времени у тебя до ночи. Но учти, или ты со мной, и тогда делаешь все так, как я говорю, или ты против меня, и тогда…
Голос Дуэра изменился. Натянутой тетивой в нем прозвучала угроза. Кайя буквально почувствовала каленую стрелу, пронзающую шею. Она поднесла руку к горлу и судорожно сглотнула.
– Ксил… – Девушка откашлялась. – Мне не надо думать. Я с тобой.
…Как стемнело, Кайя ушла на сеновал к Темьяну, а Дуэр принялся ожидать развязки.
Свирин действительно наверняка захочет прикончить обидчика своей обожаемой Кайи, считал Дуэр. Темьян, естественно, будет защищаться. Скорее всего, прибегнет к вариации. Если он и впрямь слабенький паучий урмачишко, то обернется Пауком. Но если он и есть тот самый, который нужен Творцу, то просто обязан будет попытаться уйти в облике Дракона. Или Барса. На худой конец, Кабана. Так или иначе, Дуэр сумеет понять, тот ли это Темьян или и впрямь всего лишь тезка.
Дальше события могли развиваться двояко: Темьяну удается уйти от Свирина или тот все же убивает урмака. Если Темьян уйдет, Бродарю-Дуэру вряд ли удастся последовать за ним, но останется приманка – Кайя. На нее рано или поздно и поймают беглеца. Если же Свирину удастся ухлопать урмака, туда ему и дорога. Творец, возможно, расстроится, зато для Дуэра закончится наконец унылая ссылка в этом гнилом селе.
Дуэр считал, что предусмотрел все, но случилось непредвиденное: урмак даже не сделал попытки сбежать. Напротив, безропотно позволил отвести себя на скоротечный суд, который признал урмака виновным в изнасиловании Кайи и вынес приговор: смертная казнь.
Бродарь-Дуэр стоял среди остальных жителей возле костра, на котором сгорал заживо Темьян, смотрел на яркие языки пламени и удивлялся: как же сильно, оказывается, этот парень любил Кайю, если после ее предательства захотел умереть!
А потом ему стало не до размышлений – порыв ветра бросил пламя прямиком на стоящий по соседству общественный амбар. Мгновенно занялся пожар. Люди бросились с ведрами к колодцу, и Дуэру пришлось принять участие во всеобщей суете. Но огонь словно взбесился – перебрасывался с дома на дом. Вскоре полыхало уже почти все селенье. Целыми остались лишь несколько домов, в том числе Свирина, кузнеца и самого Бродаря, чему Дуэр крайне огорчился. Ведь если бы его дом сгорел, он имел бы полное право перебраться в Малку. А так он не посмел покидать Каругу без разрешения Творца или Мюрра.
Следующая неделя тоже радости Дуэру не принесла. Свирин мобилизовал всех жителей для помощи погорельцам. И Бродарю пришлось вместе со всеми поработать топором и пилой.
А в конце недели Кайя потребовала срочного переезда в Малку. Дескать, жена кузнеца совсем ее заклевала, житья не дает. Уставший махать топором и оттого ужасно злой Дуэр велел ей не утомлять его своими бабскими глупостями. Тогда Кайя устроила скандал, пригрозив рассказать правду Свирину. Дуэр вышел из себя и сильно избил ее – впервые с момента их знакомства. Кайя затихла, но уже на следующий день от нее ощутимо несло самогоном.
Мюрр объявился спустя две недели после пожара. Пришел под вечер в обличии путника, постучал в дом Бродаря, якобы просясь переночевать.
– Что тут у вас за пожарище? – спросил Мюрр, когда они остались одни, если не считать погруженных в магический сон женщин.
Дуэр подробно рассказал ему о последних событиях.
– Ну, ты и дурак! – вспылил Мюрр. – Не мог, что ли отпустить этого урмака в Малку вместе с Кайей? Она бы постоянно докладывала тебе о его местонахождении.
– Сам ты дурак! – огрызнулся Дуэр. – Этот Темьян совсем не тот, которого мы ждали, ведь маячки не сработали. Так зачем было терять на него время?
– Мало ли почему маячки не сработали, – возразил Мюрр.
– Ну, что ж теперь… – после паузы заговорил Дуэр. – Все равно Темьян уже мертв.
– Мертв… – Мюрр задумчиво поглядел в темное окошко. – Расскажи-ка ты мне все еще раз. Только подробнее. Какая погода стояла в тот день? Кто именно выбирал способ казни? В каком порядке горели дома?
– Я разве помню? – перебил Дуэр. – Да и зачем тебе все это?
– Есть одна мыслишка… –
