доброту, сударыня, — вежливо сказала она, допив чай, — но я предпочитаю остаться здесь. Если вы откажете мне в гостеприимстве, я могу уйти, но останусь в лесу.
— Бабушка, не прогоняй Юту! — попросил внук. — Иначе, я тоже уйду!
— Ты поговори у меня! — разозлилась Людоедова бабушка и по привычке замахнулась на него ложкой. Но маленькая чайная ложка бывшего Людоеда не испугала.
— Я тебя очень прошу, не обижай Юту, — внушительно сказал он, и Людоедка поняла, что внучек не шутит. Она обижено скривилась и сказала: пусть, мол, детки делают, что им угодно, пусть хоть на голове ходят, ей всё равно. Она больше им слова не скажет.
Бабушка встала и ушла в свою комнату, не убрав посуду.
— Ты ей веришь? — спросил бывший Людоед.
— Нет, Филл, я думаю, она жутко злится и так просто этого не оставит.
И Юта была права.
Расхаживая взад-вперёд по комнате, Людоедова бабушка скрипела зубами и злобно ворчала: «Я этого так не оставлю! Ну, погоди, девчонка, ты ещё узнаешь, каково это — меня разозлить! Я ещё погрызу твои нежные косточки!»
Принцесса не слышала этих угроз, но о настроении Людоедки догадывалась.
— Филл, если я уйду из леса, ты и правда, хочешь уйти со мной? — спросила она.
Бывший Людоед посмотрел на Юту круглыми голубыми глазами и кивнул.
— Ты не боишься идти к людям?
— Если они не будут меня бояться, то и я их не буду.
— Очень хорошо, что ты такой храбрый. Но прежде чем уйти, мы должны с тобой пойти к лесному болоту.
— Зачем?
— Там какая-то тайна. Она касается тебя, и я хочу её разгадать.
— Юта, может быть, нам не стоит так рисковать? Если бабушка только узнает об этом… боюсь, она проглотит и тебя, и меня.
— Если ты боишься, я могу пойти и одна! — с вызовом сказала принцесса.
— Нет! Я тебя не пущу, — Филл нахмурился и засопел. — Какая же ты упрямая, Юта. Ты уверена, что это так важно?
— Да, уверена.
— Ладно, тогда пойдём вместе. Можно сегодня ночью, когда уснёт бабушка. Только я не знаю дорогу отсюда. Надо пойти в наш второй большой дом. Оттуда недалеко до болота.
— Это очень легко устроить, у меня ведь есть ключ.
— Тогда иди к себе, только не спи. Я позову тебя, когда уснёт бабушка.
— Договорились. Спокойной ночи, Филька.
— Спокойной ночи.
*****
Так таинственно и тревожно звучала в этот вечер и песня соловья, и шелест трав вокруг домика Людоеда. Юта вздрогнула, когда кукушка отсчитала десять часов.
«Господи, помоги нам! Может, и ни к чему лезть на это болото? Меня давно ищут дома; Людоед, то есть, Филл стал почти что совсем человеком, зачем терять время? Это может быть ещё и очень-очень опасно. Я не знаю, правильно ли мы решили, подскажите! Святая Иустина и святой Георгий, пожалуйста, не бросайте нас, а сохраните и защитите!»
Юта сама не заметила, как уснула. Ей снилась ужасная тёмная чаща, в глубине которой сверкали жёлтые волчьи глаза. Ветки трещали и цеплялись за платье принцессы, словно пытаясь её удержать и не пустить. Куда? К болоту? Или не выпустить из лесу? Вдруг ветки расступились, и светлая дорожка побежала по воде. В конце дорожки Юта увидела свою маму и хотела помчаться к ней, но вдруг кто-то взял её за плечо, принцесса оглянулась…
И сон слетел с неё без остатка.
— Пора идти, — сказал в темноте голос Людоеда. Он ждал её у дверей.
Юта встала и зажгла свечку. Быстро собралась, не забыв прихватить букетик сухих цветов, который ей вручила бабушка Полли. Юта оглядела маленькую комнатку, где она жила то ли пленницей, то ли гостьей и отчётливо поняла, что никогда больше они сюда не вернутся.
— Мы должны выйти на поляне около большого дуба, — тихо сказал Филл. — Это рядом со вторым нашим домом.
— Идём, — принцесса протянула ему руку, и вдвоём они бесшумно прошли сквозь стену в ночной тёмный лес.
Глава 10
На болоте
Тень от большого дуба, возле которого очутились Юта и Филл, тянулась своими тёмными искривлёнными лапами к тропинке.
— Нам туда? — спросила принцесса, стараясь держаться как можно храбрее. Но голос её дрогнул.
Бывший Людоед боялся ещё больше.
— Хорошо, что светит луна, почти всё видно, — пробормотал он в ответ.
Они взялись за руки и пошли по тропинке.
Чёрные ветки цеплялись за ноги и за одежду, точно как во сне Юты. Как лес, днём такой мягкий и дружелюбный, мог ночью превращаться в такую страшную паутину из коряг, веток и чёрных теней? Юта вслух убеждала себя и Филла, что ничего страшного нет, лес остался прежним, но по-настоящему уверены в этом они быть не могли, поскольку никогда прежде не видели этой болотной чащи.
— А звери все сейчас спят! — сказал Филл.
Тут же над их головами заухал филин, и дети присели, прячась от его зорких глаз.
— Вдруг он расскажет твоей бабушке? — прошептала Юта.
Бывший Людоед задрожал.
— Смотри, Юта, что это?
Повсюду среди деревьев, на земле и невысоко над землёй, мигали и двигались жёлтые огоньки. Они были похожи на глаза диких зверей или на золотые искорки мифических кладов (ведь есть люди, которые думают, что болотные огоньки указывают скрытое золото). Огоньки были не круглые, а длинненькие, неясных мерцающих контуров. Кроме жёлтого, в их свечении проглядывал фосфорный бледно-зелёный свет.
— Как ты думаешь, что это? — с опаской спросил Филька, прячась за спину принцессы.
— Думаю, это заблудившиеся светлячки, — тихо сказала Юта. — Не настоящие, а те, которые забыли сами себя. Идём, Филл, не бойся.
— Я и не боюсь совсем, — дрожа, отвечал тот.
Осторожно дети пробирались вперёд, стараясь не обращать внимания на кружащие вокруг странные огоньки. Они так и манили сойти с тропинки и попробовать поймать себя. Если бы Юта или Людоед были по одиночке, возможно, они поддались бы завлекающей игре огоньков. Но, держась за руки, они помнили друг о друге и об опасности, которая им угрожала, если свернуть с тропинки. Наконец впереди открылась, как им показалось, полянка, залитая голубым лунным светом. Там росла такая густая пышная трава, что немедленно хотелось попрыгать на ней, как на пушистом коврике. Юта сделала шаг вперёд.
— Стой! — Филл крепко схватил её за руку. — Там опасно!
— С чего ты взял? — беззаботно засмеялась девочка.
— Не знаю. Я чувствую, там ловушка.
Их голоса разбудили спящую на одной ноге цаплю. Цапля открыла один глаз и строго посмотрела на двоих нарушителей ночной тишины.
— Цыц! Чего раскричались! Что, не видите,
