Сиддхи
Реакции в нашем уме действуют сразу на трех уровнях, подобных трем частям дерева: корням, стволу с ветвями и плодам. С помощью самадхи мы ослабляем и устраняем плоды этого дерева, не позволяя им упасть в почву и заронить туда новые семена. Самадхи противодействует проявлению дурных привычек ума в конкретных обстоятельствах нашей жизни.
Действие самадхи, однако, не является изолированным. Наша работа на уровне базовой осознанности, невозмутимости и концентрации понемногу истощает все дерево реакций целиком и добирается даже до его корней, лишая их постоянной подпитки в виде созревающих и падающих на землю плодов.
С помощью випассаны мы разрушаем корни реакций, и от этого ствол с ветвями начинают хиреть и давать все меньше плодов. Добраться до корней крайне тяжело, но это самая плодотворная работа. Когда корни устранены, новые ветви и новые плоды не возникают, а старые осыпаются.
Наконец, мы можем напрямую работать не с причинами реакций и не с их проявлениями, а с их, так сказать, телами – с устоявшимися программами поведения, которые по большей части пребывают в спящем состоянии и время от времени пробуждаются.
Программы поведения создаются из информационной модели на основании предшествующего опыта жизни, а затем раз за разом активируются в сознании и поведении. Эти большие реакции состоят из реакций меньшего размера – маленьких эмоциональных, когнитивных и физических актов, которые сплетены воедино.
Допустим, мы страдаем зависимостью от азартных игр, и когда мы идем по улице, нас в очередной раз охватывает сильное желание сесть сегодня же вечером за игральный стол и попытать удачу. Что, если как раз сегодня черная полоса прервется и нам сказочно повезет? Огонь в глазах загорелся, но вместе с ним в нас присутствует и тихий голос разума, который говорит, что это не приведет ни к чему хорошему. Мы прислушиваемся к нему и осознанно и невозмутимо созерцаем охватившее нас желание в момент его появления.
Секунда за секундой мы все больше отпускаем охватившую нас реакцию, понимаем неудовлетворительность той точки, в которую она нас ведет, ее непостоянство и ее безличность. По мере того как реакция отпускается, мы переносим энергию внимания из нее на другой объект. Так благодаря осознанности, невозмутимости и концентрации мы останавливаем конкретную манифестацию зависимости, и наш ум расслабляется.
Мы отпустили проявление цепляния за азартные игры, но само это цепляние никуда не исчезло: оно просто расслабилось и теперь мирно посапывает. Мы знаем, что наша зависимость, отоспавшись, вновь посетит нас, и в один из таких моментов мы можем не устоять. Каждый день на ветвях ее древа зреют новые плоды, и мы обрываем их, пока они не созрели, но этого недостаточно.
У зависимости есть ствол с ветвями, и мы можем работать с ними напрямую. Для этого нам нужно будет извлечь из подсознания программу зависимости в тот момент, когда она не проявлена в сознании, и совершить определенные действия, чтобы изменить ее алгоритм и создать другой, альтернативный ему. Это и будет практика сиддхи.
В медитациях сиддхи мы не останавливаем проявления реакций, а меняем или разрушаем их программу поведения, независимо от того, манифестируют ли они себя прямо сейчас или нет. Одновременно мы заменяем дурные привычки ума более полезными и пластичными программами, которые перекрывают дурное влияние первых.
В наставлениях Будды под понятие медитаций сиддхи в первую очередь попадали практики развития так называемых четырех божественных состояний ума (brahmavihārā): любящей доброты, сострадания, сорадости и невозмутимости. Также они называются четырьмя «безграничными состояниями» (appamaññā; буквально: «неизмеримости»). Обратите внимание, что невозмутимость является последним из божественных состояний, точно так же как она является последним из факторов просветления, и это положение неслучайно.
Основная способность ума, применяемая в практиках сиддхи, есть сырая и неспециализированная творческая энергия – энергия нашего желания или чистого стремления. Все остальные способности лишь помогают ей принять новую форму. В сиддхи мы пробуем напрямую создавать определенные состояния ума (например, мысли, чувства, установки поведения и даже способности), помогая себе речью, визуализацией и некоторыми другими средствами, чтобы ухватить психическую энергию и направить по нужному маршруту.
Сиддхи представляет собой очень разнородную категорию практик, в которых допустимо все, лишь бы оно работало во благо, и это связано с тем, что существует огромное число способов повлиять на тела реакций. Если глубочайшие корни реакций напрямую устраняет только прозрение, а проявление реакций напрямую устраняют только невозмутимость с концентрацией, то массивные тела реакций в силу их размеров и многомерной сложности подвержены очень длинному списку прямых влияний.
Можно хорошо увидеть отличие сиддхи от самадхи и випассаны по тому, как Будда учил развивать важнейшую из сиддхи – любящую доброту. В двух сутрах Палийского канона, посвященных любящей доброте, Будда призывает взращивать в себе любящую доброту путем создания в уме соответствующих мыслей и настроя.
В Карания-метта-сутте Будда приводит образец слов, которые следует произносить для этой цели, и рекомендует посылать созданный так настрой любящей доброты всем живым существам по всем направлениям: вверх, вниз и всюду вокруг.
Таким образом, в учении Будды о метта-бхаване мы видим главный метод всех практик сиддхи (прямое и интуитивное взращивание состояний ума) и два основных вспомогательных компонента (речь и визуализация). И хотя медитация метта, строго говоря, является частью практик сиддхи, мы здесь выделяем ее в отдельную категорию в силу ее особой важности.
Когда мы работаем с помощью практик сиддхи над четвертым божественным состоянием, невозмутимостью, мы также используем правильную речь и обращение к себе. Мы воскрешаем в памяти испытанные нами состояния невозмутимости и моделируем их в своем воображении, применяем визуализацию и напрямую создаем настрой невозмутимости и новую программу, позволяющую ей раскрыться.
В учении Будды и в последующей духовной традиции встречаются сиддхи и с более мелким калибром. К ним относятся щедрость, усердие, целеустремленность, мужество, вера и даже такие повседневные вещи, как умеренность в питании.
В медитациях сиддхи мы не только формируем благие привычки ума, но и демонтируем дурные. Мы можем напрямую работать с ленью, вспыльчивостью, завистью, ревностью, боязливостью, тревожностью и заменять их противоположностями.
Если обратиться к конкретному примеру, то монахам, которые были одержимы похотью и очарованностью красотой тела, Будда рекомендовал культивировать отвращение к телу в качестве радикального противовеса этой программе и представлять стадии разложения трупа.
В более поздней традиции тем, кому было очень сложно совладать с чувственностью, рекомендовалось визуализировать встречаемых красивых женщин в виде скелетов. Когда чувственность удавалось преодолеть, остаточный хвост из возникшего отвращения к телу, которое также есть нездоровая установка, подчищался. С этой программой было намного легче справиться, ибо она
