недавно возникла и была поверхностной.
Взаимосвязь трех компонентов медитации
Не будет лишним подчеркнуть это еще раз: все три компонента – самадхи, випассана и сиддхи – содержатся в каждой правильной медитативной практике, но в разных комбинациях.
Одна из типичных медитативных сессий выглядит следующим образом: мы начинаем с акцента на осознанность, наблюдая за своим умом. Если наша осознанность достаточно ясная и устойчивая, то мы практикуем одновременно самадхи и випассану. Поддерживая в себе осознанность, мы отпускаем реакции и тем самым применяем невозмутимость. Ум наполняется энергией, радостью и покоем, а затем начинает концентрироваться, и это очищает сознание еще больше. Это вновь компонент самадхи.
Когда наш ум сконцентрировался, мы направляем его на прозрение – так компонент випассаны вновь выходит на передний план. Перед своей медитацией и во время нее мы можем обратиться к себе с определенными словами и задать некие установки.
Практикуя випассану, мы можем прибегнуть к сиддхи и использовать словесные ярлыки. Для этого мы иногда будем произносить что-то в следующем духе: «Эта реакция неудовлетворительна, и то, куда она ведет, является неудовлетворительным», «эта реакция не есть „Я“ и не есть мое».
Если мы начнем испытывать вялость и сонливость, то можем последовать совету Будды и представить яркий свет. Мы можем применять и другие несложные и чисто вспомогательные визуализации в ходе практики самадхи и випассаны, и все это тоже будет компонентом сиддхи.
Таково описание типичной правильной медитации согласно учению Будды. Но чем она была? Самадхи, випассаной или сиддхи? Там было все это вместе. Медитация, как она описывается здесь, также не является ни самадхи, ни сиддхи, ни даже випассаной, ибо в ней есть все это вместе. Это не випассана, а читта-бхавана, то есть развитие ума.
Если мы и называем для удобства какую-то медитацию лишь одним из этих слов, то имеем в виду, что в ней поставлен определенный акцент, но без остальных компонентов она будет нежизнеспособна. Самадхи, випассана и сиддхи не могут быть отделены друг от друга; они как две стороны и ребро монеты. Даже если мы срежем с монеты верхнюю часть, у нее тотчас появится новый верх.
В «Дхаммападе» содержатся красноречивые слова Будды о взаимосвязи двух базовых компонентов медитации, ее орла и решки. Будда говорил:
«Нет джаны у того, кто не имеет мудрости.
Нет мудрости у того, кто не имеет джаны.
Но тот, у кого есть и джана, и мудрость,
Поистине близок к ниббане»[10].
Без развитой осознанности концентрация скатывается в пустое и блаженное отупение транса, которое в силу собственного невежества непременно принесет страдание. Без устойчивой концентрации наша осознанность никогда не достигнет ни ясности, ни глубины, а потому не подарит освобождения в прозрении.
Будда никогда не учил медитации випассана или же медитации самадхи как чему-то отдельному. Он преподносил все упомянутые здесь техники как компоненты единой практики медитации и, шире, элементы его Восьмеричного пути, который мы достаточно подробно разобрали в книге «От смятения к ясности».
Традиция делить техники медитации на два типа возникла в результате работы интерпретаторов спустя много столетий после паринирваны Будды. Она имеет под собой некоторые основания, но еще чаще вводит в заблуждение. Когда Будда отправлял учеников медитировать, он не говорил им заниматься самадхи или випассаной. В его наставлениях самадхи и випассана были не видами медитации, а наименованиями компонентов единой духовной практики.
Будда произносил что-то в духе: «Отправляйтесь выполнять джаны» или же давал набор конкретных инструкций, в которых самадхи, випассана и сиддхи фигурировали вместе. Джаны при этом не были ни самадхи, ни випассаной, ни сиддхи. Эти ингредиенты присутствовали в разных сочетаниях на каждом этапе пути к джане, в самой джане и в работе, выполняемой затем на основе джаны после выхода из нее.
Самадхи можно определить как практику отпускания и умиротворения реакций ума и тела. Самадхи несет покой, но не покой вялости и отупения, а собранный, сконцентрированный и наполненный энергией покой. Випассана является практикой чистого и глубокого осознания содержания ума, которое становится возможным лишь в том случае, если мы очистили ум от шума препятствий и сконцентрировали его. Випассана несет ясность.
Суть медитации есть покой, ясность и любовь. И особенно тесно связаны первые ее два компонента, так как без покоя мы никогда не достигнем ясности, а без ясности наш покой будет очень поверхностным и хрупким. Мы всегда основываем самадхи на випассане, а випассану – на самадхи.
В сравнении с самадхи и випассаной целенаправленная работа над сиддхи играет меньшую роль в плодотворной духовной практике, и, следовательно, основную часть своих усилий мы тратим на развитие концентрации и прозрения. Однако тот факт, что медитации с акцентом на сиддхи достается, допустим, 10–20 % нашей практики, не значит, что без сиддхи можно обойтись. Это невероятно важные 10–20 %.
Прямое взращивание любящей доброты к себе, миру и препятствиям растворяет в нас жажду и агрессию, страх и беспокойство, как и все прочие препятствия для покоя и ясности. Тем самым любящая доброта выводит их на новый уровень, а они способствуют дальнейшему раскрытию нашей жизненной энергии.
Как правило, когда в практике самадхи и випассаны наблюдается застой, лишь благодаря любящей доброте мы можем его преодолеть. Все элементы «магического треугольника» должны быть искусно задействованы, ибо их связь нерушима.
Мы меньше работаем над силой любви не потому, что она второстепенна, а как раз потому, что она чрезвычайно могущественна. Нам нужно лишь создать для нее условия в виде прочной основы из ясности и покоя, а затем немного подтолкнуть ее развитие (те самые 10–20 %). Тогда любовь освободится и начнет проявляться спонтанно.
Главный текст о медитации
В истории мировой духовной практики есть текст, который играет поистине уникальную роль: Сатипаттхана-сутта[11]. В переводе его название означает «Сутра об установлении [paṭṭhāna] осознанности [sati]», и это учение Будды является самым древним текстом о медитации из всех тех, что дошли до нас.
Большая часть систем медитации, распространенных за последние две с лишним тысячи лет, возникли либо на основе Сатипаттхана-сутты, либо под ее прямым влиянием, либо в попытке подискутировать с ней.
Даже первый трактат по йоге («Йога-сутры Патанджали») был создан спустя несколько столетий после Сатипаттхана-сутты и содержит очевидный отпечаток буддистского подхода.
Древность «Сутры об установлении осознанности» – это, однако, лишь одна из множества причин обратить на нее особое внимание. Сам Будда выделял ее среди всех своих практических наставлений и рекомендовал практику сатипаттханы в качестве универсального и
