мрачно поблескивал брусок, который можно было принять за массивный мужской перстень. Сердце отчаянно забилось у меня в горле… А в моем левом кулаке почему-то был зажат кинжал. С отполированным черным лезвием и изогнутой обсидиановой рукояткой.
Голос, который отражался от каменных сводов, на этот раз не принадлежал Аргусу. Звонкий и такой же холодный, он звучал, по-моему, только у меня в голове.
— Это ложь. Один символ лживее другого. Отродье с перстнем наследника. И жертва с княжеским кинжалом Расплаты. Ни то, ни то вам не принадлежит. Ты можешь решить все прямо сейчас. Выбери одно верное действие, герцогиня. Довольно слов.
И я сделала это. Шагнула вперед. Без крыльев. В пустоту. Аргус позади меня лишь тоненько тявкнул.
Глава 131
Свободное падение длилось недолго, или я зажмурилась и все пропустила. Я вошла в воду — но не разбилась, а продолжала погружаться вниз, как будто дна там и вовсе не было. Последовало мощное колебание, и рядом со мной оказался герцог. Большая тяжесть позволила ему сразу достигнуть той же глубины… Наши лица друг против друга, глаза широко распахнуты, а рты сжаты. Дышать под водой не умели ни он, ни я.
— Лишь хозяин имеет право нырнуть и выйти наружу. И он один может при этом забрать ту, что ему принадлежит. Иначе — вы оба уже мертвы.
Судя по выражению глаз Марбо, он слышал то же самое. Но в них не было страха. Только жадность и предвкушение. С волосами, поднявшимися над головой шатром, с хищно изогнутым носом, он даже похорошел… Я редко замечала его выигрышную внешность.
Он мысленно обратился ко мне:
— Поиграем, Изабо? Думаешь, заманила меня сюда, потому что без тебя мне не жить? Прости, дорогая, я бы все равно прыгнул. По-другому мне не подтвердить свое право носить кольцо. Не драться же с этим боровом.
Я знала, что это часть правды. И он знал. Ранее муж отказался разорвать нашу связь и обрекал себя на смерть, если бы я отдала Богине душу не под его чутким руководством.
Он обхватил меня за талию и за плечи. Я попробовала отбиваться, но почти сразу поняла, что это ни на что не влияло. Ему не вытянуть меня наверх. Мы продолжали двигаться так, как будто к моей ноге была привязана каменная глыба.
Мыслей стало мало. Это необычная вода, но кислорода-то все равно нет.
— Та, что ему принадлежит, должна захотеть пойти с ним, — добавил все тот же позвякивающий льдинками голос.
Хм, у Источников, похоже, женское начало. Так я и думала.
В глазах Роберта появилась насмешка. Почему-то его не раздражало, когда правила постоянно уточнялись. Причем не в его пользу. Надо собраться, собраться…
Зачем, например, мне кинжал, если Источники утверждали, что это обманка? Значит, его подсунул Роберт… к чему? Чтобы я попробовала заколоть его?
— На этой глубине разум, как правило, отключается. Единственная потребность — это всплыть наверх. А ты, молодец, герцогиня… Этот кинжал принадлежал бы тебе, если бы ты вышла замуж за князя и разделила ответственность за его тьму. Поранив своего карателя, ты просто вручишь ему себя. То, чем он еще не владеет. Твое сознание…
Как несправедливо. Я не могу выдернуть из-под него то, что он забрал. Магию, которой хватило бы, чтобы поставить на ноги целую страну. Единственная расплата — это его потребность питаться мной и дальше. А единственное оружие — воля, которая до сих пор при мне.
— Никакой справедливости, — пропели Источники. — Только равновесие.
Да, так я тебе и поверила. Ты сама выбираешь себе фаворитов. Кристиан не должен был управлять тобой, а управлял, любительница бурых, почти черных, медведей… В то же время страдания сотен ни в чем не виноватых девушек и женщин тебя не впечатляли… И по какой-то причине эта магическая феминная сущность еще не определилась, что ей делать с Марбо.
— Ты мне нравишься, Изабель Вальмонт. У тебя выразительные руки. Как ветви сухого дерева, вытаращенные к солнцу. В них шелестят твои пустые потоки… А когда ты забираешь у меня магию и принимаешься чертить в воздухе невообразимую решетку заклинания, сочиняя его на ходу… Это так же приятно, как наблюдать за паучком, что никогда не останавливается. Его срывает ветром, а он плетет, плетет…
Ладно. Сейчас все шло, как должно. Я продолжала утаскивать Роберта.
Однако он тоже не планировал сдаваться. В голове закружились сцены. Те самые, что он записывал каждую ночь. Менялись позы. Мои наряды. Иногда он одевал меня в проститутку, иногда — в ученицу пансиона. Я могла лежать неподвижно, обезображенная какими-то пыточными приспособлениями, растягивающими рот, грудь или… Я закрыла глаза. Вот только от видений это не помогало… Иногда он заставлял меня двигаться, обслуживая его, стонать, произносить чудовищные по своей пошлости фразы…
— Здесь нет ничего, что люди не делали бы друг с другом ранее. Даже делясь с вами магией, я предпочитаю медведей, — равнодушно вещали Источники.
Но Роберт показывал это не просто так:
— Он все видел, Изабо. Он смотрел эти записи. Твой Крис наблюдал тебя жалкой, вывернутой почти наизнанку. Тупой куклой, пользуемой с вполне определенной целю. Как думаешь, он влюбился в недоступную красавицу, чистокровную графиню, — или вот в это тело, которое я научил работать ртом? Представим, он женится на тебе, мучаясь чувством вины, — это его любимое занятие — но как он взойдет с тобой на ложе? Эти картинки останутся между вами... Отвращение или похоть, а, дорогая? Что-то из этого он, возможно, захочет повторить или пойдет еще дальше. И ты опять ничего не заметишь..
Я смотрела ему в глаза, но на самом деле не видела ничего. Как будто грудь раскроили этим самым кинжалом. Кристиан обещал не заглядывать в записи. А если Марбо подсунул их ему? Навел такие же образы, допустим, когда князь ловил морвеня…
— Одно верное действие, герцогиня. Всего одно, — повторили Источники.
От того, что человек, которому я по ошибке вручила свою жизнь, пытал меня много лет, я не стала хуже. Мне не в чем себя упрекать и нечего скрывать от других. Пусть кто угодно смотрит, что может натворить тот, кто получил власть и не имеет границ… Что же до Кристиана… то нельзя заставить себя любить. Если он откажется от меня, пускай, что же... Я-то любить не перестану... И вообще я, между прочим, тону. И тонуть не прекращаю.
А вот что за дело Марбо до моего состояния? Он ведь и в прошлый раз в замке проделывал то же
