этого казавшийся запуганным и покладистым, неожиданно словно бы взорвался. Глаза его сверкнули, лицо исказилось от возмущения, и он заорал прямо мне в лицо:
— Да как ты смеешь мне тыкать, сопляк⁈ Я старше твоего отца! И вы не имеете права так со мной обращаться! Я не враг! Я советский человек! А вы два свихнувшихся психа!
После такого неожиданного заявления, нужно сказать, обалдел не только я, но и Кудрявцев, который уже открыл было дверь, собираясь сходить за водой. Но не вышел, так и застыв на пороге, с открытым ртом, глядя на эту сцену.
Первым пришёл в себя я. И, стараясь не подавать вида, что чуть в обморок не упал от неожиданности, негромко ответил на претензию, пытаясь максимально обосновать свою позицию:
— Во-первых, мы не полностью психи. А во-вторых, с чего это к тебе должно быть особенное отношение? Так ты ж враг! Следил за нашим человеком! Ты для нас — шпион и предатель. Так что не нужно обижаться.
— Вот именно! — поддержал меня Сергей, возвращаясь обратно. — Ты на кого орёшь, дед? Ты в плену, забыл?
Но наглого пленного это не смутило. Он продолжал сверлить нас взглядом, полным негодования, и захрипел с новой силой:
— А с того, что я не враг, а свой! Я работаю в подполье! Я из Центра!
Мы с Сергеем тут же переглянулись и не сговариваясь заулыбались. Точнее, оскалились. Такая удача! Сам признался и даже применять особые методы воздействия не пришлось.
— А вот ты и попался на лжи! — ощерился Кудрявцев, снова нависая над шпионом. — А ведь обещал не врать! Сам же говорил: скажу правду! И что? Сразу соврал? Подполья и подпольщиков тут нет! Мы это точно знаем и даже тебе об этом ранее сказали. А ты настолько глуп, что всё равно заученную легенду нам втюхать хочешь!
— Во-во! По не актуальному скрипту чешешь дядя! — поддержал я. — Нет тут наших, к сожалению, на сто вёрст вокруг!
— Так я не из Согравска! — вновь заорал тот, ошеломив нас. Потом кивнул в сторону двери и пояснил: — Я из Могилёва сюда специально приехал! По заданию!
Что удивительно, данная фраза была сказана таким обличительным тоном, с такой непоколебимой уверенностью, что даже поставила нас в тупик. Мы с Сергеем снова переглянулись. В его взгляде читалось сомнение. В моём — тоже.
— Э-эм, — промычал я, наконец, пытаясь собраться с мыслями. В голове лихорадочно прокручивались все сериалы про милиционеров и бандитов, что были просмотрены мной в светлом будущем.
«Как там допрашивали? Сначала надавить, потом усомниться, потом снова надавить. Вроде бы так?»
Выбрал первую тактику и, глядя пленнику прямо в глаза, твёрдо произнёс:
— Врёшь!
— Нет! Это правда! — он даже дёрнулся на стуле от возмущения, насколько позволяли путы.
— А я говорю: врёшь! — повторил я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.
— А я говорю, что нет, — продолжил стоять на своём визави. В его глазах горела такая искренняя обида, что мне стало почти стыдно. Почти…
— Тогда скажите, кто вы? — неожиданно для самого себя перешёл я на «вы», где-то на подсознательном уровне вероятно надеясь, что это поможет установить хоть какой-то контакт.
— Иванов Никифор Сергеевич, — моментально, без запинки, ответил тот. — В кармане документы. Можете проверить.
Я посмотрел на его замотанное тело, на скотч, которым мы его опутали, и поморщился. Развязывать его сейчас, чтобы достать документы, было не с руки. Во-первых, долго, во-вторых, опасно — мало ли, что у него ещё в карманах, кроме документов?
«Может быть яд какой-нибудь…»
Сергей тоже это понял и, махнув рукой, сказал:
— Проверим чуть позже. Документы никуда не денутся. А пока ответь… те: — Напарник тоже перенял мою тактику вежливости, но лишь на секунду, потому что почти сразу про неё забыл. — Говори: что ты делал возле будки? Только честно, без выкрутасов. Мы уже поняли, что ты не просто так там ошивался.
И пленник неожиданно раскололся. Выдал всё, без запинки, глядя нам прямо в глаза:
— Следил за Самсоновым.
— Зачем? — спросил я, чувствуя, что мы подбираемся к чему-то важному.
— Потому что мы его подозреваем в связях с немцами, — выпалил он. — Есть основания полагать, что он предатель.
Глава 9
Странности
Последнее заявление нас с Сергеем изрядно удивило.
И он уточнил:
— Кого вы имеете в виду под — «мы»?
Пленник на секунду замялся, дёрнул головой, но потом, видимо, решив, что отвечать надо, нехотя выдавил из себя:
— Центр. Там решили, что именно Самсонов, тот кто сдал всех.
Тут в разговор встрял я, чувствуя, что в словах допрашиваемого есть существенная логическая нестыковка.
— Стоп-машина! Что-то я не въезжаю. А почему это вы нам тут рассказываете всё как на духу? — Я вновь специально подчеркнул это «вы». — Почему не скрываете, не врете, а вот так в лоб говорите всё и обо всех? Без всяких пыток, рассказали о своём задании, и даже Центр упомянули. С чего такая откровенность?
Мужик посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, которая показалась неуместной в его положении, и спокойно ответил:
— Потому что я приехал, в том числе и всё о вас узнать.
— О ком это — «о нас»? — попытался я сыграть непонимание, но, кажется, получилось не очень убедительно.
Было видно, что визави так просто провести не получится. Он был старше, опытнее и, судя по всему, тоже не лыком шит.
— Вы ведь те самые миномётчики? — спросил он прямо, глядя мне в глаза.
— Что значит — те? — продолжил я играть.
— Те, что громят немцев вблизи Согравска. Не отпирайтесь, — в его голосе звучала уверенность. — Я убежден, что это так на все сто.
— Гм, — только и нашёлся я, а потом безразличным тоном добавил: — Ну, допустим. И что с того?
— А то, что вами интересуется Центр, — торжествующе произнёс пленник. — Как я уже сказал ранее, именно по его заданию я тут. Я должен был выяснить, что за отряд действует в этих лесах, кто им командует и откуда у вас такое оружие. И теперь, когда мы встретились, пусть и при таких обстоятельствах, — я не вижу смысла лгать. Мы можем быть друг другу полезны.
— Гм, — снова протянул я, переваривая информацию. — Значит, вашему начальству интересны мы и Кондрат. Вы его, кстати, ликвидировать хотели? Если да, то это зря. Мы с ним работаем, и он нам очень помогает. Так что он в провале не виновен.
— А я убеждён что, виновен, — упрямо возразил пленник.
— И с чего такая уверенность?
— А с того, что я сам
