то, что не мог, но даже и не собирался. Тем более рассказывать о перемещении во времени человеку, которого мы знали всего несколько часов, было бы верхом глупости.
Поэтому решил проигнорировать, произнеся усталым голосом:
— Вопросы… вопросы… вопросы…
— А как без этого? — резонно отметил визави. — Что я доложу наверх? Что встретил кого-то незнакомого, которые не знают, что им нужно?
Я его прекрасно понимал. Если он действительно связан с Большой землёй, то те, конечно, захотят узнать как можно больше подробностей. Вот только не все подробности я, да и мы в целом, готовы были раскрыть. К тому же я до сих пор не мог понять, как именно у нас будет налажена коммуникация.
Вернулся Сергей с большой кружкой воды.
Лазутин жадно выпил, и потом облегчённо вздохнул:
— Спасибо.
Я вновь спросил:
— Как вы представляете себе общение между нами и Центром?
— Так всё в общем-то просто, — ответил тот, пожав плечами. — Вы мне говорите, кто и что вам нужно. Я передаю эту информацию. Потом получаю ответ и встречаюсь с вами. Вы выслушиваете, что было в послании, даёте ответ, я возвращаюсь и передаю его. Ну и так далее.
Я обдумал услышанное и сказал:
— Идея такой коммуникации понятная, но есть несколько существенных минусов — и главный из них — время. Пока вы туда, пока сюда, потом обратно и вновь туда… всё это очень долго и может напоминать испорченный телефон. К тому же, вряд ли Центр наделит вас столькими полномочиями, что вы сами, самостоятельно сможете принимать решения по всем возникающим вопросам.
— По всем, конечно, вряд ли… Но по многим смогу… — Он произнёс это с ноткой уверенности, но я видел, что сам он не до конца верит в свои слова.
Я поморщился. Мне не нравилась эта схема. Слишком много звеньев, слишком много возможностей для ошибки.
Пояснил свою позицию:
— В обсуждении важных тем, особенно если дорога каждая минута, этого может быть недостаточно. И тогда наши с вами переговоры будут постоянно прерываться, потому что вы будете вынуждены передавать эти вопросы своему начальству, а потом мы все будем ждать несколько дней тот самый ответ, который нужен был бы уже «вчера».
Лазутин опустил голову. Было видно, как он напряжённо размышляет, перебирая в уме варианты. Но, очевидно, ничего более рационального придумать не может.
— Гм, ну тогда я даже не знаю… — через полминуты произнёс он. — Если моих полномочий вам будет недостаточно, но вы сможете заинтересовать Центр, то возможно, они смогут прислать группу переговорщиков с более весомыми полномочиями и…
Тут я закашлялся. Запускать в бункер спецов-ликвидаторов из НКВД я точно не собирался. Сама мысль о том, что сюда могут прибыть люди с автоматами и начать задавать неудобные вопросы, заставила меня поперхнуться.
Заметив мою реакцию, Лазутин прервался и предложил:
— Выпейте воды.
— Благодарю вас, — прокашлял я. И, получив пару несильных ударов между лопаток от Сергея, сказал: — Одним словом идея насчёт переговорной группы — пока невозможна. Мы не имеем права подвергать опасности объект, на котором находимся. Поэтому есть другое предложение…
— Я слушаю вас.
— Перед тем как о нём говорить, ответьте на вопрос: вы ведь через радиостанцию связываетесь с Центром? — Тот тут же напрягся и нахмурился. Его брови сошлись на переносице, а взгляд стал колючим. Заметив это, я улыбнулся: — Можете не отвечать, если не хотите. Ответ и так на поверхности лежит. Потому что и я, и вы прекрасно понимаете, что по-другому никак! Телефоны исключены, почтовые письма тоже, телеграммы не дойдут, а голубей, если таковые у вас даже бы и нашлись, могут по дороге пристрелить и съесть. Остаётся изобретение великого Александра Степановича Попова — радио! Из этого можно сделать вывод, что есть и радиостанция. И, возможно, не одна.
Бывший преподаватель поморщился. Он явно не хотел раскрывать все карты, но и понимал, что отпираться бессмысленно.
Сергей, видя это, хмыкнул и шагнул ближе.
— Товарищ, вы уж определитесь, хотите вы с нами вступать в контакт или нет. Если нет, то не о чем и разговаривать. А если да, то отвечайте на вопросы.
Тот вновь поморщился и потом, опустив голову, негромко сказал:
— Ну, допустим, есть аппаратура. И что?
Я почувствовал, что лёд тронулся.
Выдержал паузу, давая ему прочувствовать важность момента, и потом, улыбнувшись самым спокойным, обыденным тоном, на который только был способен, предложил:
— Да собственно ничего. Предлагаю дать её нам на время попользоваться.
Услышав о таком предложении, тот аж икнул.
— Э-э, чего?
— Говорю: сдайте в аренду рацию, — повторил я и добавил: — И тогда мы сможем наладить прямой радиомост без лишних проволочек. Только прежде вам придётся представить нас своему начальству, а то вряд ли они так запросто поверят незнакомцам. Чужой на ключе… Думаю вы и сами понимаете, что это очень не очень.
Глава 11
Небеса зовут
Уговаривать пришлось долго, но в конечном итоге Эдуард Алексеевич всё-таки согласился дать нам свою радиостанцию.
— Думаю вы сами понимаете, что быстро наладить общение с Центром не получится, — сказал он. — Ведь придётся шифровать каждое сообщение, а потом расшифровывать ответ. На всё это уйдут часы, а то и дни.
— Вы ведёте передачу азбукой Морзе? — поинтересовался Сергей.
— Естественно, — ответил тот. — Ключом. Сама-то передача дело не хитрое. Основная масса времени теряется именно на шифрование и расшифровку.
— Гм, это да… А обычным способом, через речь — голосом, не получится?
— Нет, — Лазутин покачал головой. — На таких частотах не поговоришь. Там нужен совсем другой диапазон, а бьёт он только по прямой, не дальше горизонта.
Кудрявцев, посмотрел на меня и поинтересовался:
— Коля, а мы ничего не можем сделать по этому поводу?
Я хмыкнул, собираясь с мыслями, и произнёс:
— Понимаешь, радиоволны бывают разные. Есть короткие — они уходят в небо, отражаются от ионосферы и возвращаются на землю за тысячи километров. Именно на этом принципе работают радиостанции «Север», которые могут стучать морзянкой за сотни километров. Для передачи голоса же, нужна широкая полоса частот, а на коротких волнах её трудно выделить. Нужны ультракороткие волны — УКВ. Вот на них голос передаётся качественно и чисто. Но есть проблема — волны этого диапазона не отражаются от неба, а летят только по прямой. И из-за неровности ландшафта дальность такой связи, даже с достаточно длинной антенной — от силы будет десять-пятнадцать километров.
— Это понятно, — кивнул напарник. — Но что, если поднять антенну как можно выше?
Я понял куда он клонит, и кивнул:
— Ты предлагаешь попробовать использовать ретрансляторы?
— Именно!
— Гм, —
