я начал прикидывать в уме и озвучивать мысли вслух. — Нам нужно будет сделать преобразователь частоты — который сумеет принимать сигнал от «Севера» на одной частоте и сразу же передавать его на частоте ретранслятора. А уже тот, в свою очередь, разнесёт этот сигнал вокруг. Следовательно, если у нас будет хотя бы два таких блока — один здесь, другой у тех, с кем мы хотим говорить, — мы сможем общаться голосом на достаточно большом радиусе… ну, примерно километров в пятьсот.
Услышав это Лазутин хмыкнул и произнёс:
— Товарищи, я не понимаю, о чём вы говорите. Как вы собираетесь сделать то, что сейчас сказали? Чтобы голосом на сотни километров, да без проводов — это же небылица какая-то! Такого в природе не существует и не может существовать!
Сергей улыбнулся:
— В природе, Эдуард Алексеевич, может, и не существует. Но в том месте, в котором сейчас находитесь вы, ещё и не такое волшебство случается. Вы уж нам поверьте, — и посмотрел на меня. — Так значит, такой преобразователь ты сможешь сделать?
— Попробую… И в любом случае нам нужна радиостанция, — ответил я и спросил бывшего преподавателя: — Она у вас находится в каком-то тайнике?
— Можно и так сказать — в квартире, под половицей, — ответил тот всё ещё недоверчиво смотря то на меня, то на напарника.
— Вы имеете в виду — в Могилёве? — уточнил Кудрявцев.
— Да.
— Не близко, — задумчиво сказал я, вспоминая расстояние от нашего места до названного города, и продолжил: — Но и не настолько далеко. Теперь главное понять, как вам туда попасть, чтобы при этом вы не поняли, где именно находится наша база.
— Вы всё ещё мне не верите? — немного напрягся Лазутин.
— Не в этом дело. А в том, что мы не имеем права рисковать.
Сергей, стал предлагать:
— Если на байках, то не пойдёт — они одноместные и вдвоём будет не удобно. Поэтому как вариант отвезти его на квадрике? — Сказав это он чуть задумался и замотал головой. — Следы останутся глубокие, сейчас это опасно. После того что мы учудили, близлежащие леса наверняка под особым наблюдением у противника.
— А где мы находимся? Долго ли нам отсюда идти пешком? — поинтересовался Лазутин и предложил простое решение: — Если опасаетесь что я запомню местность, то можно просто завязать мне глаза и идти пешком.
— Так себе вариант. По лесу и так идти сложно, а с завязанными глазами ещё сложней. Да и долго по времени такой пеший переход будет происходить, — ответил напарник и вздохнул. — Но судя по всему, это единственно верный вариант — и самый безопасный.
Мы замолчали. И тут меня осенило.
— А что если… — начал я.
И Сергей, уже привыкший к моим идеям, закончил:
— По воздуху его доставим?
— Ч-что⁈ Ч-что вы имеете в виду⁈ — тут же прозаикался побелевший «званый гость».
— Думаю, вы прекрасно понимаете, о чём мы говорим, — протянул я. — Вам предлагается доставка до Могилёва, достаточно быстрым способом, и в прямом смысле слова — с ветерком.
Лазутин смотрел на меня так, будто я предложил ему полететь на драконе. А потом прохрипел:
— Нет! Не надо! Мне и в прошлый раз было страшно!
— В прошлый раз у вас был стресс! Вы не знали, что вас ждёт! Сейчас же ситуация более понятная. Поэтому смысла нервничать — нет.
— Но… но это же опасно⁈
— На самом деле — не так уж… — помотал головой я. — Раскрывать все детали не буду, но скажу что у летающего устройства есть несколько двигателей и пропеллеров. Все они одновременно выйти из строя не смогут. Так что в случае чрезвычайной ситуации и выхода из строя какого-то количества двигателей, мы тут же приземлим аппарат, и вы спешитесь.
— И что, он способен подлететь прямо к моему дому⁈ — всё ещё не веря спросил визави.
— А почему бы и нет? Если до места около ста километров, то думаю он вполне с задачей справится, — сказал я и, видя нерешительность радиста, добавил: — Подумайте сами — час и вы на месте. Ещё час — и вы уже здесь. Альтернатива — сутки блуждания по лесу, потом возвращение в Могилёв, потом вновь сюда, потом встреча — это минимум дня на три растянется. А то и на четыре.
Тот помолчал, обдумывая мои слова, а потом, решившился:
— Ладно… Давайте полетаем ещё. Тем более вы говорите, что это достаточно безопасно. — Он хмыкнул. — В юности, впервые увидев самолёт, я сразу загорелся идеей стать лётчиком! Да вот не сложилось. Теперь, значит, к старости данной профессией овладею…
— Рад, что у вас столь боевой настрой. Но есть одно условие.
— Слушаю.
— Вы не при каком раскладе не должны видеть, по какому маршруту мы летим, и откуда взлетаем. О секретности данного объекта я уже не раз говорил.
— Гм, да я собственно и не возражаю. Чтобы я не смотрел по сторонам, вы предлагаете завязать мне повязкой глаза?
— А если она развяжется или через неё вы начнёте подсматривать?
— Не начну. Я хоть и не профессионал, но разведчик. И понимаю, что такое секретность.
— Понимать-то понимаете, — я покачал головой, — однако соблазн не только ощущать, но и видеть полёт, может быть слишком велик.
— Я обещаю, что не сниму повязку!
— Верю. Но предосторожность лишней не будет. Вдруг её, например, ветром сдует…
Я задумался, перебирая варианты. И тут вспомнил про гараж, после чего идея возникла сама собой.
— Давайте вот как поступим. Мы, как вы и предложили, завяжем вам глаза, а как дополнительная мера, наденем вам на голову мотоциклетный шлем предварительно заклеив стекло чёрной непроницаемой плёнкой. А чтобы мы могли контролировать, что вы не снимите шлем раньше времени, поставим на дрон маленькую видеокамеру, направленную на вас. Я буду сидеть здесь, перед экраном, и видеть каждое ваше движение во время всего полёта.
— Э-э, о чём вы говорите? Я не совсем понял. Какие ещё экраны? — удивился радист.
— Сейчас покажу, — сказал я и направился на склад.
Принёс монитор и маленькую камеру — одну из тех, что мы нашли в коробках с комплектующими. Подключил. Настроил. И убедившись, что изображение чёткое подозвал к столу радиста, после чего включил трансляцию. На экране появилось изображение — пустой стул, на котором тот только что сидел.
— Это… это что? — удивлённо прошептал тот пристально вглядываясь в 2к картинку. — Это новый миниатюрный кинопроектор, совмещённый с кинокамерой? Такая маленькая коробочка — и показывает⁈ Да не на простыне, а на этом… — он запнулся, не зная, как назвать устройство
— Это и есть тот самый экран, —
