своего дела, не обязательно наниматели труда), так и подмастерья, или наемные мастера, но к шестнадцатому веку они все больше и больше становились объединениями работодателей. Подмастерья были практически вытеснены, и весь контроль перешел в руки более богатых ремесленников, при этом вступительные взносы часто поднимались до такой суммы, что не позволяли более бедным членам ремесла, отслужившим свой срок ученичества, вступать туда в качестве мастеров. Существовала также тенденция к объединению множества мелких гильдий, характерных для средневековых городов, в ограниченное число крупных, таких как знаменитые лондонские городские компании. Они по-прежнему сохраняли ревностную монополию на торговлю и обычно выступали против введения новых методов. Их цели были узкими и эгоистичными, а ограничения свободы торговли досадными, что привело, как мы уже говорили, к тому, что многие из крупных суконщиков и других ремесленников обосновались в сельских районах, а в городах началось обнищание. Помимо контроля за торговлей, корпорации должны были действовать как санитарные служащие и издавать правила для охраны труда и общего управления в городах. И при этом они обычно были воодушевлены достойным патриотизмом и гражданской гордостью, что хорошо видно в изданном в 1559 году приказе о мощении улиц Нориджа, преамбула которого гласит: «Принимая во внимание, что в этом городе постепенно был установлен красивый и достойный порядок, используемый для мощения улиц, что стало не только большим удобством и полезным ремеслом для жителей этого города, но и случаем, когда разные люди, приезжающие из далеких и незнакомых мест, часто хвалили город и молились о его сохранении для его Величества. И то, что в последнее время из-за жадности и упрямства, выросшего в разных человеческих сердцах, которые не думают ни о согражданах, владельцах, соседях, ни о благоустройстве города, пострадало много красивых и искусных домов, выходящих на улицы. В разных местах в пределах этого города улицы приходят в упадок, к огромному смущению и раздражению жителей и путешественников, проезжающих через это место, и к недовольству тех, кто в настоящее время правит нами, поскольку они не могут сохранить то, что до сих пор хорошо сохранялось их предшественниками».
Конечно, узкие улочки тюдоровских городов, которые в ретроспективе кажутся нам такими очаровательно живописными, с их неправильными фасадами домов с высокими остроконечными крышами, должны были быть неприятны для прогулок в сырую погоду и более чем неприятны после наступления темноты. Тот слабый свет, что давали фонари, которые приказывалось вывешивать трактирщикам и более состоятельным жителям, едва ли мог позволить прохожему избежать заболоченных канав посреди многих улиц и куч мусора, которые горожане устраивали прямо у выхода из своих домов. Эта последняя неприятность в шестнадцатом столетии в большинстве крупных городов устранилась благодаря назначению мусорщиков и использованию тележек для мусора. Они, по крайней мере в Линкольне, должны были носить колокольчик. Помимо предписаний по очистке улиц, постоянно приходилось издавать приказы по охране водопровода. Там, где город стоял на реке, как это обычно и бывало, жителей нужно было воздерживать от использования водоема для замачивания льна, чистки шкур и других неприятных процедур, а также от сбрасывания туда мусора. Колодцы также оберегались от загрязнения, а трубы и цистерны должны были содержаться в хорошем состоянии. К середине эпохи Тюдоров в большинстве крупных городов сложилась регулярная система водоснабжения с общественными колонками, а в некоторых случаях вода подавалась даже в дома. В Лондоне давно было достаточно воды, но при Тюдорах проложили еще семь или восемь водопроводов, по которым пресная вода следовала по деревянным трубам, широким внизу, но очень узким вверху; а к концу царствования Елизаветы для снабжения города речной водой установили два насоса, приводимых в действие водяными колесами. Это было очень важно, учитывая постоянную опасность пожаров.
Города были полны старинных деревянных домов, и даже дома, построенные в шестнадцатом столетии, по большей части имели деревянный каркас, как показано на рисунке XXV. Дымоходы, вопреки городским постановлениям, слишком часто строились неправильно и не чистились, а вспышки пожаров были частыми и разрушительными. «И хотя люди очень осторожны, все же они не могут избежать своей небрежности, особенно когда поднимается ветер и раздувает пожар от одного дома к другому, и так по всему городу». В качестве мер предосторожности горожане были обязаны держать наготове несколько ведер, пивовары и разносчики должны были предоставлять свои тележки в распоряжение пожарных для перевозки воды, а большие железные крюки с привязанными к ним веревками хранились в разных местах города для сноса горящих зданий. Принимая во внимание примитивную неэффективность таких методов и легковоспламеняющуюся конструкцию высоких домов, которые нависали над узкими улочками, так что верхние этажи с одной стороны улицы были в пределах досягаемости верхних этажей с другой, уже не кажется чем-то необычным то, что Лондон сгорел дотла в 1666 году. Напротив, удивляет то, что любой другой тюдоровский город мог просуществовать так долго. Тот факт, что пожары сдерживались с таким относительным успехом, объяснялся главным образом большими садами и другими открытыми пространствами, которые существовали даже в самых густонаселенных городах.
Мало того, что тюдоровский горожанин подвергался опасности, вызванной антисанитарными условиями, которые сделали чуму и прочие болезни постоянными спутниками городской жизни, и опасности утраты имущества в результате пожара, его тело и имущество были столь же подвержены нападениям преступников. Историки много говорят о господстве порядка, который пришел в эпоху Тюдоров на смену беззаконию предшествующего периода, но чем более подробно исследуются факты, тем меньше находится поводов утверждать так. Это было время бурных страстей, и если монархия была достаточно сильна, чтобы подавить гражданскую войну, то она была бессильна предотвратить частные распри. Сельское дворянство не гнушалось нападать на своих соседей и подстерегать их, а поля вокруг Лондона и даже улицы города служили постоянными сценами для дуэлей. У каждого мужчины было при себе оружие, и он использовал его по любому поводу. Харрисон писал: «Наша знать обычно носит мечи, рапиры или кинжалы, как и любой простой слуга, который следует примеру своего господина или хозяина. У нас есть такие же отчаянные, которые всегда носят с собой два кинжала или две рапиры в ножнах, которыми, как известно, в каждой пьяной драке они причиняют много вреда… Здесь я мог бы рассказать о посохах, которые путешествующие несут на своих плечах, некоторые из них имеют длину двенадцать или тринадцать футов и пику длиной двенадцать дюймов, но так как честные люди обычно подозревают в них грабителей, из-за этого и подобного подозрительного оружия честный путник теперь вынужден ехать верхом с ящиком пистолетов на луке своего седла или с каким-нибудь оружием, с помощью
