нем. Иди, передохни. Чтобы к шести часам был как штык! И зови своего приятеля из коридора, наконец!
Максим замешкался и вопросительно глянул на Фирсова. Тот остался бесстрастным:
- Ничего я с ним не сделаю в отделе-то. Как ты это себе представляешь? Кузьму видел дежурный, охранники, он засветился на камерах. И вдруг вошел и пропал. Даже домушники у себя на районе не работают, если не беспредельщики.
Облегченно выдохнув, Максим покинул кабинет. Кузьма ждал его за дверью.
- Ну что? – с надеждой спросил он.
- Дуй к полкану. Сейчас он тебя пытать будет. Морально, не переживай. Наши показания сличать. И вот что: помни, что я говорил об увольнении и о Пензе. Хочешь жить: сделаешь по-моему. Нет? Ну, я за чужие решения не отвечаю.
Максим толкнул Кузьму в кабинет и, как мог быстро, рванул вниз по лестнице. На свидание с семьей у него оставалось четыре часа.
Поход второй. Ад и рай. Глава 18. Школа
«Душегуб и схимник смотрят мне в глаза»
Дмитрий Михеенко
Максим очнулся, будто кто-то схватил его за плечо. Спросонья он даже не понял, где находится. Маленькая комната показалась незнакомой, жесткая лежанка дивана давила на спину даже сквозь матрас. В зарешеченном окошке виднелся кусочек звездного неба.
Одиночная камера? На лбу выступил холодный пот. Но стены выбеленные, дверь не железная, а самая обычная, как в офисе. Стол с компьютером. Значит, он в школе, в комнате отдыха воспитателей.
Стоп. Школа? А, да! Полковник Фирсов все-таки организовал заведение для воспитания «особых» детей. Он хочет добиться послушания. Но любой по-настоящему одаренный человек не будет слепо выполнять команды начальника. Это не совместимо с самим понятием таланта, способностей или дара свыше. Таких людей нельзя заставить быть марионетками. Их можно только физически уничтожить – попросту говоря, убить. Может, именно это и хочет выяснить Фирсов? А если так, то что он станет делать дальше?
Максим тряхнул головой, но смутное, неприятно щекочущее ощущение у самого сердца осталось. Неужели в ближайшее время случится какая-то беда? Нет, не стоит больше ночевать в школе. Так можно и умом тронуться.
Максим поежился, надел куртку и вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. На цыпочках прокрался на улицу, встал на выступ фундамента и заглянул в окно спальни для мальчиков. На первый взгляд все спокойно: в тусклом свете дежурных ламп угадывались кровати с мирно спящими на них воспитанниками. Голые руки и ноги торчали из-под одеял – в спальне было жарко. Кондиционеры еще не установили. Все как всегда. Нет ничего более постоянного, чем временное.
В комнате блеснула тусклая вспышка. Через минуту еще и еще. Кто-то зажег фонарь и возился у тумбочек. Максим приник носом к окну. Внезапно чья-то рука швырнула его оземь.
- Ты что здесь делаешь, извращенец? – прорычал в ухо чей-то знакомый голос.
- У нас тут… - проблеял от неожиданности Максим. Незнакомец рывком поставил его на ноги.
- Это вы, товарищ Безымянный? – спросил усатый охранник, подозрительно глядя прямо в лицо. – А я-то думаю, какой маньяк в окно к ребятам лезет?
- У нас кража намечается, - вздохнул Максим и вновь заглянул в спальню. – Кто-то шерудит в тумбочках. Но, похоже, мы спугнули злодея.
Несколько минут Максим с охранником смотрели сквозь тщательно вымытое стекло. Ничего подозрительного больше не происходило.
- Ладно. Утро вечера мудренее. Разберусь завтра, - Максим почесал лоб и добавил не без издевки: - Не хотите в картишки перекинуться?
Пышные усы охранника встопорщились, как шерсть на загривке разъяренного кота:
- Смеетесь? – возмутился он. – С вами поиграй – без трусов останешься! Вы же карты, как рентгеном, просвечиваете! Нет, хватит с меня!
Максим пожал плечами, вернулся в комнату, разделся и снова лег спать. Разбудил его стук в дверь.
- Минутку! – Максим быстро натянул рубашку и брюки. – Заходите!
В комнату влетела старшая над воспитанниками Яна Трефилова – высокая и тощая, как засохшая сосна, девушка шестнадцати лет:
- У нас кража! – выпалила она. – У Лозовского, Сережи, телефон пропал! Совсем новый!
- Обыщите тумбочки, делов-то?
- Да уже! Нигде ничего.
Максим почесал в затылке. Среди воспитанников есть, конечно, и те, кто может влезть другому человеку в голову, но сознательно пользоваться своими способностями малолетки толком не умеют – для этого необходим житейский опыт и развитые навыки. Что ж. Придется разбираться самому.
- Яна! Всех в спортзал! – приказал Максим.
Пятнадцать воспитанников – семь мальчиков и восемь девочек, выстроились в шеренгу. Вместе с Яной на всю страну нашлось всего шестнадцать особых детей. И теперь они стояли в ряд – такие разные и, вместе с тем, такие одинаковые…
Максим прошел вдоль строя, тыкая в каждого пальцем и задавая единственный вопрос:
- Ты украл?
И каждый звонко отвечал: «Нет!». Максим пожал плечами, махнул рукой и приказал всем разойтись. В отличие от прожженного ФСБ-шника Фирсова дети не умели маскировать ложь за недосказанностью. Вычислить воришку было нетрудно. Но пока Максим предпочел молчать.
Зато когда начались занятия, он вошел в класс, пожал руку седому преподавателю русского языка – Вершинину Петру Петровичу, и указал на коренастого двенадцатилетнего пацана с веселым лицом и озорными глазами:
- Петр Петрович, мне нужен кто-то в помощь – лестницу подержать. Можно взять Никиту? Он вроде как самый здоровый из всех.
- Разумеется, - интеллигентно ответил Петр Петрович. – Для вас все, что угодно, Максим Игоревич.
Максим повел воспитанника в спальню.
- Это ты украл телефон? Так?
Никита ухмыльнулся:
- Неа! Это клевета!
- Друг! Я тебя насквозь вижу. И потроха, и душу, – сказал Максим. – Куда ты спрятал мобилку?
Никита только скривился.
Тогда Максим прошел мимо тумбочек, открывая и заглядывая в каждую. Возле кровати Саши – «ботаника» и отличника, он почувствовал наивное злорадство «преступника». Максим пошарил по матрасу, засунул руку в щель между стеной и деревянной рамой, и достал оттуда новенький смартфон.
- Вот кто вор! – выкрикнул Никита.
Максим наклонил голову, словно говоря: «Ну-ну, ври дальше!» - и положил телефон в тумбочку хозяину.
- Никитос! Возвращайся на урок. Скажешь – телефон завалился за… плинтус. Щели большие.
Мальчик недоуменно посмотрел на Максима:
- И вы не расскажете об этом Яне?
- Было бы о чем говорить. Пропажа нашлась. Иди. Делай добро и бросай его в воду, как говорится.
Максим ушел в комнату отдыха
