слабенький крик чувств. Он требовал искать наземную цель. О местной авиации мой бортовой компьютер ничего не знал.
Петро пнул монстра носком армейского ботинка:
– Между прочим, по законам аэродинамики этот гамаюн не может летать. Тем более поднять еще восемьдесят килограмм. То есть, меня с рюкзаком. Крылья слишком короткие.
- Могу только развести руками. А теперь возьми карабин наперевес и поставь ногу на птичку.
- Что ты собрался делать? – Петро все же выполнил указание.
Максим отбежал на несколько метров, достал цифровую «мыльницу» и сфотографировал напарника.
- Охотник и его добыча! Жаль, в соцсети не выложишь.
- И не освежуешь – кто знает, что за мясо у этого чешуегорлого мохо? А так бы шашлычка пожарить…
- Прямо пикник на обочине, - съязвил Максим. – Нам пора. А то скоро стемнеет. Надо ночлег искать.
Он вновь побрел рядом с путями, теперь уже поглядывая не только под насыпь, но и поверх крон деревьев. Предупрежден – значит вооружен.
Глава 20. Дед Филат
За пару часов ходьбы не произошло ровным счетом ничего. Вдоль путей тянулись все те же бесконечные ряды деревьев. Правда, иногда между стволов блестела вода, затянутая зеленой тиной – насыпь шла через болота. Максим уже начал нервничать, переживать насчет ночлега, как впереди показался светофор на высокой мачте, а за ним пути разделились натрое. Рельсы привели к самой настоящей железнодорожной станции, зачем-то построенной посреди леса. Здесь были депо, пакгауз, склады, диспетчерская и даже пассажирская платформа с закрытым павильоном. Правда, непонятно, кому она здесь нужна: к ней не вели никакие дорожки, тротуары или хотя бы тропинки. Просто вытянутая вдоль путей бетонная площадка – и все.
- Желтиково, - прочитал Максим на табличке. – Что-то подобное я уже встречал. Где-то в Подмосковье. Правда, там еще поселок рядом. А здесь ни одного домика в радиусе десяти километров. Странно это все.
Но Петро нисколько этому не удивился.
- Надо же как-то железнодорожников на разъезд доставлять, - сказал он. – Вот и устроили платформу. Служебную.
Петро произнес это серьезно, только как-то по-детски, словно вдруг оказался в тех далеких временах, где подкладывал на рельсы монетки и гвозди.
Максим не слушал напарника. Он принялся осматривать постройки. Пакгауз был пуст, зато один из складов оказался доверху набит углем – блестящим антрацитом высшего качества. Диспетчерская уцелела полностью: от поста управления стрелочными переводами до комнаты отдыха дежурной смены с двумя диванами вдоль стен, электрическим бойлером и вполне цивилизованным санузлом. Максим щелкнул выключателем – под потолком загорелась тусклая лампа. В ее желтом свете стал хорошо виден висящий на стене календарь с олимпийскими кольцами на фоне праздничной Москвы. 1980 год. Год, когда в столице собрались лучшие спортсмены всего мира.
На тумбочке покоился катушечный магнитофон. Максим просто ради любопытства нажал на клавишу воспроизведения и тишину прорезал звонкий голос Тыниса Мяги – известного певца тех далеких лет. Петро так и застыл с раскрытым ртом. Максим же нисколько не удивился.
- Если уж из Зоны термоядерные ракеты можно запустить, то работать магнитофону сам Бог велел. Наслаждайся королевами плавания, если тебе нравится советское ретро.
Максим выключил музыку, бросил рюкзак на пол, плюхнулся на диван и с наслаждением вытянул гудящие ноги.
- Немного поваляюсь, потом поужинаем. Километров двадцать мы точно протопали. Ложись, в ногах правды нет. Сегодня нам некуда торопиться. Надеюсь, призраки здесь не водятся.
Петро не стал себя уговаривать и занял горизонтальное положение на диване напротив. Максим положил под голову скомканную куртку и понемногу задремал. Ему было тепло и уютно, хотелось остаться в диспетчерской навсегда и не выходить на улицу, не вдыхать холодный воздух, не слепнуть под жесткими, колючими солнечными лучами. Хотелось уснуть и не проснуться. Хотелось, чтобы одноцветная ночь никогда не заканчивалась.
В этот вечер Максим так и не поужинал. Он провалился в сон, обняв, как обычно в Зоне, свой любимый ТОЗик.
Разбудил Максима пожилой, но не стариковский голос. Его обладатель протяжно выговаривал слова, «акая», точно коренной житель столицы. Никаких следов южного «гыканья» в его речи не было и в помине.
- Вы вообще вставать собираетесь? Я уже час жду! Чай с плюшками стынет!
Максим подскочил, протер глаза и увидел низенького коренастого человека в черной робе, брюках и словно приросшей к голове фуражке с кокардой. Усики-щеточки придавали пришельцу вид не то Адольфа Гитлера, не то почтальона Печкина. Он взял стул и сел возле бойлера с горячей водой, прямо напротив хлопающего глазами Максима. Только призраков не хватало!
- Здравствуйте, - робко сказал Максим, косясь на напарника. – Я – Максим Безымянный. Просто… гуляю здесь. Турист, если хотите.
Петро, не вставая, расчесал пятерней волосы, и тоже поздоровался и представился. Он видит пришельца! Значит, последний – не призрак, а постоянный обитатель Зоны. Уже легче.
А незнакомец глянул на Максима пронзительным взглядом синих, как ясное небо, глаз и неожиданно весело сказал:
- Здорово, земляк! Я по говорку-то слышу! Давно не встречал коренных москвичей.
- Я, скорее, «подмосквич». Из Посада. Бывший Загорск.
- Полста верст туда, полста верст сюда – все Москва. Что ж, будем знакомы. Меня зовут дед Филат.
Петро вскочил, потом сел и откинулся на спинку дивана:
- По-моему, дедом тебе рановато быть.
- Мне такую кликуху дали еще когда я помогалой катался. Так чай будем пить? Нам предстоит много тяжелой и грязной работы.
- Почему мы должны ее делать? – Петро спросил это, не обращая внимания на Максима, который скорчил страшную рожу.
Дед Филат удивленно хмыкнул:
- Вам же хочется отсюда выбраться? Или я чего-то не понимаю?
- Очень хочется, - поспешил заверить его Максим. – Мы сделаем все, что нужно. Командуйте.
- Вот! Сразу видно москвича – умного, культурного и образованного. И делового. Мне в третий раз повторить приглашение?
Максим поднялся. За ним с дивана встал Петро. Вслед за дедом Филатом они вышли на улицу. По какому-то необъяснимому капризу Зоны погода испортилась. Над лесом и станцией нависли тяжелые тучи. Моросил мелкий ледяной дождь. Капли стекали со лба и носа, мешали смотреть, и Максим то и дело протирал глаза пальцами. Снова захотелось вернуться в теплую диспетчерскую, плюхнуться на диван и никогда больше не вставать.
Дед Филат, легко перепрыгивая через пути, уверенно направился к депо. Максим заглянул внутрь и увидел танк-паровоз 9П. Это был маленький трехосный маневровый локомотив, предназначенный для перетаскивания вагонов на станции. Но на нем вполне
