преподавателей и сел за ноутбук – почитать новости. Но едва он открыл интернет-портал, как распахнулась дверь и в помещение без стука ворвалась Яна:
- Вы ведь знаете, кто украл, да? И я знаю, я ведь, как вы! Я тоже знаю правду! Почему вы его прикрыли?
Максим только развел руками.
- Зачем его вообще взяли сюда? – напирала Яна. – От него только проблемы! Никитос же совершенно глухой! Ну, то есть, у него нет никаких особых талантов!
- Я сейчас и сам оглохну, - сказал Максим, потирая уши. – Взяли и взяли. Тебе-то что? Я – человек подневольный. Кого мне приказали, того я и взял.
- Но что мне делать сейчас? Я не хочу, чтобы у меня в группе продолжались такие… инциденты.
- Ничего не надо делать. Просто держи оборону.
- Мы же не можем ждать, пока все само рассосется?
Максим печально посмотрел на экран ноутбука:
- Это неизбежно, понимаешь? Мы не можем это предотвратить.
Яна лишь вздернула плечи:
- Я вас не совсем понимаю.
- Я и сам себя не всегда понимаю. Поэтому просто забей.
Настойчиво зазвонил старый эбонитовый телефон. Максим схватил трубку:
- Пункт проката подводных лодок!
В ответ раздался недовольный голос Фирсова:
- Может, все-таки камеры в спальнях установим? Я в курсе и об инциденте, и об его исходе.
- Мой ответ, как и обычно: нет. Так мы никогда не завоюем доверие у детей. Принудительно «особых» детей сотрудничать не заставишь. Они всегда будут на шаг впереди.
- С тобой у нас все получилось.
- Не надо фарисействовать. Мою историю вы и сами прекрасно знаете. В общем, я против установки камер.
- Как знаешь. И еще одно: с завтрашнего дня я в отпуске. Поеду в санаторий в Сочи, подлечусь. Сам тоже можешь в интернат не ходить. Понадобишься – позвонят.
- Хорошо. Счастливо отдохнуть.
«Чтоб ты сдох!» - едва не вырвалось у Максима. Но он сдержался. Просто молча повесил трубку и отправился домой.
Ехать предстояло через весь город: школу устроили на окраине, специально выстроив для нее двухэтажное здание возле второго железнодорожного вокзала. Официально она называлась «Школа-интернат для одаренных детей». Вот только нигде не указывалось, каким именно даром должны были обладать кандидаты на обучение в этом не очень почтенном заведении. И, разумеется, никто и никогда не упоминал о нем в документах ФСБ. Все бумаги проводили через Министерство образования.
Когда Максим появился в квартире, Олеся бросилась к нему навстречу. Женская интуиция подсказала ей, что у мужа что-то не в порядке.
- Все хорошо, - поспешил успокоить ее Максим. – Проблемы начнутся через неделю. А пока – гуляй, рванина! Фирсов в отпуске. Меня никто не будет доставать.
За ужином он не проронил ни слова.
Глава 19. Пропажа
Максим ошибся: события начали развиваться гораздо раньше. Ему позвонили утром на третий день.
- Специалист по монтажу! Где посижу, где полежу! – ответил он.
В динамике беспроводной гарнитуры раздался обеспокоенный голос Яны:
- Здрасьте! У нас ЧП! Никитос пропал. На перекличку не явился.
- Я сейчас приеду! Ничего не трогайте, никому ни слова - это всех касается. Считайте себя партизанами. Как хорошо, что вы сразу позвонили мне!
Максим тут же вызвал такси. Машины долго не было, и Олеся успела разогреть еду. Максим наскоро позавтракал и, уже с порога, сказал:
- Собери мне рюкзак. В Зону. Положи все, что нужно для долгого похода.
Олеся встала на цыпочки, потерлась носом о щеку Максима и тихо сказала:
- Это нужно?
- Вряд ли у меня получится откосить. Если кто и может отыскать пропажу, так только я.
Максим поцеловал жену, спустился по лестнице и сел в такси. Через двадцать минут он уже был на месте.
Его встретила Яна. Она бежала к нему, размахивая, точно белым флагом, листком бумаги. На нем было написано всего три слова: «Я в Зоне». Максим оттолкнул Яну и бросился на второй этаж, приговаривая: «Только бы он оказался на месте…» Но учительская была пуста.
- Здравствуйте, Максим Игоревич! – раздался из буфета знакомый голос. – Дома не сидится? Скучно?
Петр Петрович сидел за столом и наслаждался горячим чаем с пирожными тирамису. Максим подсел к нему:
- Какое счастье, что вы здесь! Вы знаете, что случилось?
- Нет пока. А что такое? – рука преподавателя застыла вместе с куском тирамису.
Украшение – шарик безе, скатился на стол. Максим поднял его прямо со скатерти и отправил в рот.
- Вы доедайте. Времени у нас много.
- Тогда угощайтесь, - предложил Петр Петрович.
Максим налил себе чай и отрезал пирожное. Сел за стол, съел ровно половину и только тогда продолжил:
- Никитос пропал. В Зону ушел.
Петр Петрович резко закашлялся.
- И ты молчал? – возопил он. – Ты сказал: у нас много времени?
- Ну да. Спешка нужна только при ловле партизан, как говорила моя бабушка. А вас я прошу: никому ни слова. Иначе Никиту могут исключить. Он же ушел в Зону доказать, что он такой же особенный как и все.
- Насколько я понимаю, он – ваш протеже, Максим Игоревич?
- Я его рекомендовал. В семье ему было несладко… как и всем, впрочем. Но это сейчас неважно. Я зачем к вам пришел-то? Вы же вроде как охотник? Любитель туристических походов и всего вот этого вот?
Петр Петрович доел тирамису и с явным недовольством в голосе произнес:
- Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь.
- Именно. Вы должны отправиться со мной в Зону на поиски мальчика. Мне нужен «глухой» провожатый. Вы подходите. Должен же кто-то вытаскивать меня из мира мертвых. От призраков спасать, я имею в виду.
- А если я не соглашусь?
- Тогда я пойду один, только и всего. Что ж, спасибо за откровенность. До свидания.
Петр Петрович поднял руку:
- Э, погодите! Я ведь не сказал, что отказываюсь.
- А я еще не предупредил вас, что путешествие это смертельно опасно.
- Знаете, как говорила Дженис Джоплин? Лучше десять лет прожить на полном накале, чем к семидесяти годам засесть у телевизора. Я готов к приключениям. У меня есть все необходимое. Ружье в том числе.
- Ни к чему рисковать собственным стволом. Я выдам вам карабин. А вот если вы подкинете меня на своих четырех колесах, буду благодарен. Знакомая лошадь многого
