стоит. Даже если это старая «Нива».
Преподаватель поднялся:
- Что ж, извольте. Знаете, Максим Игоревич. Мне нравится ваша манера общаться. Вы, похоже, интеллигент в третьем поколении.
Максим даже не улыбнулся:
- Если бы. Я предлагаю вам перейти на «ты», общаться без формальностей. Хотя бы во время похода. Называйте меня просто Максим.
- Тогда я – Петро. Так меня звали в охотничьем обществе.
Максим задумался. Как странно: с именем Петр связаны самые страшные воспоминания его жизни. Нет, вторые страшные. После детских флэшбеков, разумеется. У его, Максима, главного врага была фамилия Петровский. Но сейчас он повержен в прах. Его тело понемногу превращается в тлен в аномальной Зоне.
- Неудобно как-то на «ты», - неуверенно ответил Максим. – Вы же на два десятка лет меня старше.
- Ничего, привыкнешь! – неожиданно жестко отрезал Петро. – В походе все равны.
Максим поднял взгляд. Преподаватель, седой, высокий, ростом почти с него самого, помолодел на десяток лет в предвкушении приключений. Его глаза яростно сверкали, а плотно сжатые губы дрожали от нетерпения.
- Ты давно хотел попасть в Зону? – Максим правильно истолковал его состояние. – Тогда вези меня, извозчик!
Первым делом заехали к самому Петро: он жил в двух кварталах от школы, в частном доме с огромным гаражом. Преподаватель вошел в него одним человеком – элегантно одетым интеллигентом, а вышел суровым охотником в камуфляже и с рюкзаком за плечами. Вот теперь Максиму почему-то расхотелось обращаться к нему на «вы». Вслед за Петро он сел в машину и спустя двадцать минут вышел у подъезда уютной и родной двухэтажки.
Сборы самого Максима заняли больше времени. Они проходили в два этапа: в квартире и собственно в аномальной Зоне – в диспетчерской разрушенного цеха. Именно там Максим вручил своему напарнику карабин и патроны.
- Отличная машинка, - Петро отвел затвор и заглянул в дуло. – Ствол вычищен, затвор подогнан. Даже заусенцы убраны. Тебе бы в оружейники податься: цены бы такому специалисту не было.
- Для себя же стараюсь, - сам Максим остался верен ТОЗику-106. Пистолет Макарова и Наган на этот раз остались дома.
О дерринджере в кармане Максим не сказал напарнику ни слова: болтать лишний раз не давало чутье, не раз спасавшее жизнь. Когда придет время, Петро обо всем узнает. Но лучше бы дерринджер не понадобился.
- Где будем искать пропажу? – по-деловому спросил Петро. – У тебя есть соображения?
- Понятия не имею. Мое предчувствие набрало в рот воды. Если у него есть рот, конечно. Значит, двинемся, куда придется. Отыщем вектор, который мне придется по душе – и вперед. Сейчас мы к югу от Зоны, так ведь? Зайдем с севера – со стороны железной дороги. А там, надеюсь, мое чутье проснется.
Максим перелез обратно через периметр и побежал прощаться с женой.
- Я вернусь, - шептал он ей на ухо. – Обязательно вернусь. Не бойся, я еще тебя переживу… то есть… я не это хотел сказать.
Много времени спустя он вспомнит, насколько был прав. И проклянет весь мир. А пока Олеся, прильнув к нему, погладила его по щеке и сказала:
- Возвращайся. Живым. Можешь даже не совсем целым. Это я исправлю…
- Даже без рук и без ног?
- Ты не увлекайся там саморазрушением. Но я приму тебя любого. Главное, чтобы я услышала твой стук в дверь. Иди, муж. Делай что должен.
Максим еще раз прижал жену к груди и, не оборачиваясь, пошел к периметру. Она больше не сказала ни слова: просто смотрела ему вслед. Максим чувствовал ее взгляд, пока не перелез через бетонный забор.
Спустя пятнадцать минут он и Петро, держа ружья наперевес, уже шагали через перелесок. Разрушенные цеха мясокомбината скрылись за кронами деревьев. Высоко над головой сквозь листву пробивались лучи послеполуденного солнца. Когда оно почти в зените, то выглядит вполне обыденно. И только у горизонта превращается в нечто пугающее.
- Наша задача пройти, сколько сможем и отыскать приют для ночлега. До заката не так много времени.
- Ты же сказал, что не стоит торопиться.
- Горячка до добра никого еще не доводила. Но и тормозить ни к чему. Следи в оба, в лесах всякая нечисть водится. Хотя… в городе за периметром ее куда больше. И она намного страшнее.
Неожиданно за деревьями посветлело. Максим выбрался на широкую просеку, по которой была проложена железнодорожная насыпь. Солнечный зайчик сверкнул на отполированных колесами рельсах. В глазах отпечаталась черная полоса.
Максим заморгал и вытер невольную слезу.
- Ха! Вот здесь мы и пойдем. Кажется, моя чуйка отменила отгул и вышла все-таки на работу. Наш сбежавший подопечный шел по железной дороге – это я знаю точно.
Идти по шпалам – деревянным, черным от времени, было неудобно. Максим побрел по насыпи. И слева, и справа, тянулся беспросветный лес. Что он скрывал? Пока это оставалось загадкой. Пока…
Максим внимательно смотрел по сторонам, не отрывая взгляда от стены деревьев. Предчувствие кричало ему, что вот сейчас, сию секунду, что-то произойдет. Но беда пришла не с земли, а с неба.
Где-то из-за кромки леса раздалось хлопанье, словно паруса корабля развевались на ветру. Закрывая солнце, метнулась тень существа, похожего на птицу с человеческой головой и летучую мышь одновременно. Красные, словно в помаде, губы растянулись в улыбке – не жуткой, напротив, привлекательной, как у симпатичной девушки. Странное создание ухватило Петро когтями за лямки рюкзака и, тяжело взмахивая кожистыми крыльями, подняло в воздух.
Максим вскинул ружье, прицелился и хладнокровно, не испытывая никаких эмоций, нажал на спусковой крючок. Ему было все равно, что существо поднялось уже на пятьдесят метров. Все равно, что можно попасть в Петро, пусть тот и оцепенел от ужаса. Максим просто сделал то, что должен.
Пуля поразила монстра прямо в голову. Существо, кружась, спланировало под насыпь и осталось лежать неподвижно, накрыв Петро короткими крыльями. Максим добежал до чудовища, и помог товарищу выбраться из-под мертвой туши.
- Первоклассный стрелок! – восхитился Петро, хлебнув кофе из фляги. – Я бы так не смог.
- Я же ганслингер с Дикого Запада. У меня есть меткий глаз и прочие возможности игровой механики.
- Чего?!
- Да шучу. Я наперед знаю, где будет цель. Знаю точно, куда полетит пуля.
- Ты не смог предсказать, откуда появится монстр, - Петро не мог оторвать глаз от широко раскрытых прекрасных глаз чудовища.
- Мощный глас разума заглушил
