можно проехать сотню-другую километров по магистрали. Это, конечно, займет немало времени: 9П развивает жалкие тридцать километров в час. И все же лучше так, чем пешком по шпалам.
- Ваша задача заправить машину, - заявил дед Филат. – Я бы и сам, да только спину крутит. Не тот я стал, что был раньше. Так что вы будете уголек грузить, а я поведу. И вас вывезу, и сам свалю отсюда куда подальше. Сколько лет водил поезда… Одно крушение – и все насмарку. А ведь я не виноват! Семафор был открыт! Открыт! А там – электричка. Я рванул кран, да поздно…
Старый машинист смотрел в небо и грозил кому-то кулаками. Наконец он успокоился и открыл дверь в кладовую депо. Там остывал уже налитый в кружки чай. К нему прилагались хлеб и несколько банок сгущенки. Откуда дед Филат все это взял, так и осталось загадкой. Зато от вида самых обычных рыбных консервов он едва не запрыгал от радости как ребенок.
- У меня ведь одна сгущенка и хлеб. С голода не умрешь, но мне все это обрыдло. Если бы вы знали, как! Хотите пару банок сгущеночки в дорогу?
И Максим, и Петро не отказались. Пригодится.
После короткого чаепития дед Филат распределил работу:
- Ты, - он ткнул грязным пальцем в Петро. – Хватай лопату и грузи уголь в тачку. А молодой пусть тащит это богатство к паровозу. Как засыплем бункер, так и поедем.
- Думаете, я справлюсь? – Максим с сомнением посмотрел на свои руки.
Дед Филат пошевелил губами, посмотрел в потолок и выдал:
- Нам нужно два кубометра, или почти три тонны угля. За пару десятков ходок управишься. Пока вы возитесь, я заправлю машину водой и разведу пары. Это не так просто, как вам кажется!
- Не сомневаюсь, - сказал Петро. – Я готов.
Началась тяжкая, утомительная и грязная работа. Максим думал, что управится за пару часов, но он переоценил свои возможности. Кроме собственно перевозки угля ему пришлось засыпать тяжелое «черное золото» в ненасытную утробу угольного ящика. Если бы не удобный помост, Максим бы не управился и за неделю. Но и без того погрузка заняла целый день. Только когда солнце скрылось за лесом, и начали гаснуть краски вечернего неба, дед Филат приказал:
- Довольно! Придется ночевать здесь. Завтра поедем.
- Пешком быстрее бы дошли, - пробурчал Петро, разглядывая мозоли на руках.
- Если бы дошли, - возразил Максим. – Кто знает, что на нас бы еще навалилось?
Он еле держался – перед глазами плыло, веки слипались, точно намазанные резиновым клеем. Невыносимо хотелось упасть прямо посередине депо и потерять сознание. Приходилось заставлять себя передвигать ноги, к которым, казалось, болтами прикрутили диски от штанги. Но упрямый Максим не привык сдаваться. Он доплелся до комнаты отдыха в диспетчерской, рухнул на диван и только тогда отключился. Его сон был похож на глубокую кому.
Глава 21. Наш паровоз вперед летит
Максима разбудил, вернее, растолкал Петро. Руки и ноги нестерпимо ныли, казалось, они превратились в негнущиеся протезы. Зато голова стала ясной, а мысли четкими и конкретными: надо подниматься и ехать, догонять Никитоса… вот ведь чучело! И как он мог о нем забыть?
- Филат! – позвал Максим машиниста. – Ты не видел мальца? Лет двенадцать, смешливый такой. Все улыбается.
- Ни двенадцать, ни пятнадцать лет никого не видел. Один как перст. А ведь мимо меня и мышь не проскочит!
- Странно, - сказал Максим сам себе. – Я-то чувствую, что дорога ведет нас куда нужно. Может, просто в какую-то точку? К неизвестному нам объекту или сооружению, где прячется беглец?
- Что ты там бормочешь? – спросил Петро. – Все ошибаются, я тебя не виню.
- Я не ошибаюсь, - упрямо возразил Максим, подхватив ружье и рюкзак. – Просто не пойму пока что к чему. Ну, будь что будет. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет.
В депо стоял ощутимый запах горящего угля: дед Филат за ночь в одиночку растопил паровоз. Вокруг короткой трубы дрожало марево. Сквозняк вытягивал струйки серого дыма наружу, уносил в хмурое небо и развеивал над темной стеной деревьев.
После чая со сгущенкой Максим погрузил рюкзаки и сундучок Филата на паровоз и забрался в будку. Старый машинист вручил ему лопату:
- Будешь помогалой. Как скажу, подсыпай угля на решетку, да разравнивай тонким слоем. Не переборщи, не то давление в котле упадет, и мы встанем на перегоне. Оно нам надо?
Максим, который везде старался докопаться до сути, удивленно спросил:
- Разве этим не кочегар занимается?
- Не-а. Кочегар – подай-принеси, буксы смажь. Топку открой. Помогала создает пар, машинист его расходует. На этой машине кочегар вообще не положен. Она хиленькая и простая как шпала. Это ж тебе не «Эшак» и тем более не «Федька».
- Паровозы серии Э и ФД, - тихо сказал Максим.
- Верно, - дед Филат глянул на манометр. – Давление есть. Ну, поехали. Выходной зеленый.
Он открыл дверцу топки, и будка наполнилась гулом бушующего пламени. Максим отшатнулся от ослепительного огня, от нестерпимого жара, от которого тут же высохла роговица. Зеленые зайчики заплясали перед глазами.
Дед Филат захлопнул топку, дал короткий свисток, передвинул ручку реверса и открыл регулятор. Паровоз зашипел и громко фыркнул. Белесые клубы поплыли по стенам депо. Выкрашенные в ярко-красный цвет колеса провернулись и локомотив, пыхтя, выкатился из стойла. Дед Филат остановил, как он говорил, машину, выскочил наружу, закрыл ворота, вернулся в будку и вновь взялся за рычаги. Паровоз качнулся и резво покатил по рельсам, набирая ход.
На выходных стрелках Максим ухватился за плечо Петро, который сидел на деревянной табуретке с карабином на коленях. Он чертыхнулся и уперся в черную стальную стенку.
Деревья за окнами поплыли назад, облака же осталось неподвижные, точно пришпиленные к невидимому потолку. Дед Филат, не оборачиваясь, крикнул:
- Тридцать километров в час! Так и пойдем.
- Подбросить угля? – Максим схватил лопату.
- Ни к чему! Только пламя собьешь. Скажу, как надо будет. Отдыхай пока.
Максим посмотрел в окно и затянул:
- Наш паровоз вперед летит, кому не остановка! Другого нет у нас пути, в руках у нас винтовка!
- В коммуне остановка, - поправил его дед Филат.
- Да? – изумился Максим. – Век живи, век учись, дураком помрешь. Ну, тогда так: этот поезд в
