из уцелевших образцов прозы Желязны того периода; он был опубликован в 1953 году, в фэнзине
Thurban I, редактором которого был Уоррен Деннис, а соредактором – Желязны. У Денниса не хватило средств и бумаги, чтобы целиком опубликовать рассказ в том выпуске, поэтому напечатанные слова «продолжение на следующей странице» были перечеркнуты, и под ними от руки было написано «окончание в следующем месяце». К сожалению, Денниса призвали в армию; он больше не выпустил ни одного номера фэнзина, а окончание рукописи было утеряно [211],[212].
Рука хозяина
Рассказ написан в начале 1960-х; скорее всего, прежде не публиковался
Я пожал всем руки и покинул зал сената. Снаружи отмахнулся от журналистов и направился к своей машине. Но прежде чем я успел до нее добраться, маленький толстенький человечек поприветствовал меня, заставив застыть на месте. Я повернулся и улыбнулся подобающей моменту улыбкой, однако позвоночник мой обратился в желе.
Он говорил на идеальном итальянском, на диалекте, который мы оба знали, вот только диалект этот не был актуален веков уже примерно пять.
– Да, что я могу для вас сделать? – спросил я его по-английски.
– Сенатор Блейн, – сказал он, – вы меня, скорее всего, не знаете. Но у вас есть доступ к документам под грифом «Совершенно секретно», поэтому я советую вам прочитать этот отчет. Он очень важен. А еще я советую вам посетить мой кабинет ровно через неделю, в восемь вечера. Когда вы закончите с отчетом, вы, возможно, поймете, кто я такой.
После чего он исчез, а я остался стоять с еще одним дипломатом в руках, уже зная, кто он такой.
Пол Винсент, директор СТАР, крупнейшего мозгового центра в этой стране.
Он что?..
Нет.
Но тогда…
Нет. Это было невозможно.
Но тогда кто они такие?
Я сел в машину; был 1998 год от Рождества Христова, и впервые за долгое время я боялся.
Он знал, он что-то знал – и где он научился тем словам, которые сказал?
Я знал, что не пропущу назначенную мне встречу.
* * *
Меня провели в его огромный офис, и я не остановился, чтобы полюбоваться обстановкой. Он сидел за большим столом с мраморной столешницей и поприветствовал меня – «Сенатор Блейн», – а потом прервался, чтобы зажечь сигарету.
– Добрый вечер, – ответил я.
– Надеюсь, вы в добром здравии.
– Не жалуюсь.
– Хорошо. Вы знаете, зачем вы здесь? – спросил он.
– Какое «здесь» вы имеете в виду?
– В моем офисе, сейчас.
– Нет, – ответил я. – Я прочел отчет Сандерсона, – тут я положил его на стол Винсента, а сам сел в кресло слева, – и я не двенадцатый, поверьте мне. Мой случай совсем иной.
Винсент улыбнулся; у него были слегка торчащие зубы, очки с толстыми линзами и соломенные волосы. Лицо его было большим и красным, глаза – темными. Он определенно не выглядел как Великий Мыслитель, которым его считали.
– Значит, вы не знаете, зачем вы здесь, – проговорил он. – Я думал, что вы можете догадаться. Прежде всего вы здесь, чтобы я мог поблагодарить вас за то, что вы обеспечили прохождение билля о космических зондах, который только что был принят обеими палатами.
– Постойте, – сказал я, неожиданно оценив игру. – Одна деталька наконец встала на место. Вы – мой благодетель, человек, которого я искал почти три года, – и здесь я перешел на язык, который мы оба знали. – Умирая, я гадал, существует ли жизнь после смерти. И гадаю до сих пор, потому что после недолгой ужасающей боли и того, что показалось мне мгновением темноты, я пробудился в теле сенатора Блейна. Это не могла быть реинкарнация, потому что я был уже взрослым, совершенно дезориентированным, и не знал местного языка. Но меня научили английскому, с айовским акцентом, научили водить машину, смешивать мартини, включать телевизор и переключать каналы. Меня научили современным танцам. Меня ввели в курс политических интриг образца двадцатого века и отправили обратно в сенат. Мне велели сказать, что я приходил в себя после легкого сердечного приступа. Эту историю приняли. Тот человек, что таким странным образом спас меня и перенес в это время, попросил меня лишь об одном. Он попросил обеспечить прохождение билля, подготовленного моим комитетом. Помимо этого, мои наставники не сказали мне ничего. Позже, попытавшись их найти, я не обнаружил ни единого следа их существования. Но то, что вы сейчас меня поблагодарили, означает, что вы – тот человек, которого должен поблагодарить я.
Он кивнул.
– Очень хорошо, – сказал он, – и не стоит благодарности.
– В отчете Сандерсона, – продолжил я, – говорится о том, что фонд СТАР должен обладать средствами, с помощью которых меня сюда перенесли.
– И вы все еще не знаете, кто я такой? – спросил он.
– За минувшую неделю, – сказал я, – я прочитал о вас все, что только можно найти. Вы были – да простится мне это выражение – босяком с Бауэри, но двенадцать лет назад внезапно поступили в технический колледж и начали зарабатывать на жизнь живописью. Вы хорошо себя проявили, а после выпуска создали первый рабочий способ перемещения быстрее скорости света. После этого вы вступили в фонд СТАР и быстро сделались его директором. За минувшие годы вы отвечали за разработку десятков сложнейших устройств. Широко известно, что вы выступали за принятие билля о космических зондах, благодаря которому будут выделены средства на исследование космоса за пределами нашей солнечной системы с помощью кораблей, оснащенных вашими двигателями. Все это складывается в единую картину, но о вас лично я больше ничего не знаю.
– Вспомните отчет Сандерсона, – сказал он, и я вспомнил, и там нашлась еще одна частичка ответа.
– Двенадцать лет назад было выдвинуто предложение, поскольку обнаружены убедительные доказательства существования жизни на одной из планет ___й системы, но у нас нет возможности посетить этот мир вживую, возможно применять иной метод. А именно – перемещать сознания, или души, или как еще это можно назвать, индивидуумов, обитающих на этой планете, и заменять их сознаниями наших добровольцев. Таким образом эти люди могут получить сведения о местной культуре, после чего будут возвращены сюда для доклада. Возник вопрос о том, насколько человек способен адаптироваться к чуждой культуре, и было решено провести эксперимент. Разработанное для этих целей устройство было способно проницать не только пространство, но и время. Дюжину человек, живших несколько веков назад, перенесли со смертного одра в 1986 год и просто выпустили в мир, чтобы, наблюдая за ними, определить, смогут ли они адаптироваться к нашей современной культуре. Одиннадцать из них сошли с ума, а двенадцатый исчез. Эксперимент признали провальным, засекретили и
