вечером скинула в ногах кровати, надела его и затянула на талии пояс. Стиг наблюдал за мной с лихорадочным блеском в глазах.
– Как я мог не прийти? – фыркнул он, выражая свое изумление. Шагнул влево, потом вправо. – По-твоему, я должен оставаться в стороне? За кого ты меня принимаешь?
Тон у него был язвительный, какого я от него не слышала, тем более в свой адрес. Ко мне он всегда относился с добротой и лаской. Всегда слушал меня, что бы я ни говорила – и даже когда молчала.
– Тебе нельзя здесь быть, – покачала я головой, игнорируя гнетущую тяжесть в груди. Мой мир перевернулся. Сейчас, стоя перед ним, я была уже не та, какой проснулась утром. Мне многое было неведомо, но это я знала точно.
Стиг стремительно шагнул ко мне и взял меня за плечи.
– Не может быть, чтобы тебя это устраивало. – Горящий взгляд его карих глаз, зажженный от некоего невидимого огня, проникал в самую душу. – Это несправедливо. Так быть не должно, Тамсин.
– Стиг, – осторожно отвечала я, тщательно подбирая слова, – мои желания значения не имеют. – Я произнесла это не сердито, не уничижительно. Я знала, что моя жизнь имеет определенную ценность. Определенное назначение. Просто мои предпочтения никогда не ставились во главу угла.
– Имеют. Ты имеешь значение.
– Неужели? – Я уставилась на него. – Ты прекрасно знаешь, что мои интересы никогда не принимались в расчет. – Много лет назад он сам мне объяснил, что девочка для битья себе не принадлежит. Она целиком и полностью находится в распоряжении королевской семьи.
Я считалась их собственностью, была привязана к ним до тех пор, пока они меня не отпустят. Я могла обрести свободу только с их позволения.
А свободу они мне никогда не предоставят. Теперь я это понимала.
– Ты не должна соглашаться…
– А как я могу не согласиться? Я делаю то, что мне велят. – Всегда. Равно как и он. Такова уж наша судьба. – Чего ты добиваешься? – Прежде Стиг никогда не призывал меня к тому, чтобы я действовала вопреки воле родителей или ставила под сомнение ту роль, которую мне определили с младенческого возраста. Наоборот. И его нынешнее поведение меня возмущало. Я злилась на него. Словно известная мне книга, в которой знакомы все слова и персонажи, история со счастливым концом вдруг изменилась у меня на глазах… будто ее переписали на иной лад. Зачем он внушает мне подобные мысли? Мысли о неповиновении? Зачем бередит душу, когда мне и так плохо? – Зачем ты так со мной?
– Я? Как? Я лишь прошу, чтоб ты подумала о себе, в первую очередь о себе.
Теперь? Теперь он вдруг советует мне это? И считает, что тем самым оказывает мне услугу?
– Нет. – Я решительно покачала головой. – Прекрати. Это нечестно.
– Нечестно? Нечестно то, что ты выходишь замуж за этого варвара. Приносишь в жертву себя, свою жизнь…
– Ради моего королевства. Ради народа Пентерры, – перебила я его. – И ты поступил бы так же. – Стиг был начальник дворцовой стражи. Солдат. Исполнял свой долг. И всегда очень гордился этим. Кто-кто, а уж он-то должен понимать. Мне незачем его убеждать.
– На этот раз от тебя требуют слишком многого. – Он крепче взял меня за плечи. – Просят принести в жертву свою жизнь.
– Ты солдат, рискуешь не меньше.
– Но ты-то не солдат! – вскричал Стиг, но тут же сжал губы, словно сожалея о своей вспышке. Он с опаской посмотрел на дверь, словно ожидая, что сюда вот-вот кто-нибудь ворвется.
– Именно что солдат. И как солдат, служу трону многие годы…
Грудь его вздымалась от порывистого дыхания.
– На этот раз все будет гораздо хуже. Хуже того, что тебе приходилось терпеть до сих пор.
Я рассердилась. Да что он знает о муках, которые я терпела многие годы? Мы никогда это не обсуждали. Я никогда не делилась подробностями. Ни с ним, ни с другими. Он никогда не присутствовал на экзекуциях. Никогда не расспрашивал меня о них. Мы с ним лишь раз коснулись этой стороны моей жизни – весьма значимой стороны: это когда он повел меня в галерею, где висели портреты моих предшественников. В тот день Стиг сказал мне, что однажды этому придет конец и у меня начнется другая жизнь, которой я стану распоряжаться по собственному усмотрению. Во всяком случае, предполагалось, что так должно быть.
Я стряхнула его руки со своих плеч и отступила на шаг. Что он знает о моей боли, о моих страданиях? Что он знает о том, как лорд-камергер пыхтел мне в ухо, опуская плеть на мою спину?
Те чувства я похоронила глубоко в душе, а он вдруг решил покопаться в них, посмел вытащить наружу мою боль и надавить на нее. Посмел растревожить мои раны прямо здесь, в моей спальне, посреди ночи… накануне моей свадьбы со Зверем Приграничья.
– Если ты выйдешь за него… – хрипло продолжал Стиг, – ты будешь полностью принадлежать ему.
И что? Разве мое положение так уж сильно изменится? Здесь я тоже себе не принадлежу.
Я решительно вскинула подбородок.
– Уходи. Сейчас же.
Лицо Стига наполнилось отчаянием.
– Давай сбежим вместе. Ты и я. Пока все спят.
– Стиг, – я раздвинула губы в вымученной улыбке, – одно я знаю точно… ты человек чести и никогда не поступишься своими обязанностями. Ни ради меня. Ни ради кого-то другого.
– Поступлюсь. Ради тебя я готов на все.
– Нет, – прошептала я, качая головой. – Я не предам своих сестер. Ведь, если я не выйду за него замуж, это придется сделать одной из них. Я не могу этого допустить.
– Можешь! Их растили для того, чтобы выдать замуж за незнакомого человека ради укрепления союза с каким-нибудь государством. Это их судьба. – Он ткнул в меня пальцем. – Но не твоя.
– А мне всегда было суждено защищать их и для этого исполнять все, что мне велят.
– Только не это, – покачал он головой и кивнул на шкаф. – Собери вещи. Мы уезжаем.
– Мы? – Мы. Он готов бежать со мной? Предлагает, чтобы мы скитались как бродяги, трубадуры или барды, которые вольны делать что угодно и идти куда глаза глядят?
Такое невозможно было представить.
– Да. Я увезу тебя отсюда, увезу от…
– Ты не вправе покинуть дворец, – возразила я. – Ты – верный слуга трона, как и я. Каждый из нас исполняет свой долг.
– Плевать я хотел на свой долг, да и на твой тоже.
Я вздрогнула. Никогда раньше я не слышала, чтобы он так выражался. Никогда не видела, чтобы он так гневался. Из-за меня. Да
