и из-за других тоже. Никогда он не был таким… исступленным.
– Сбежав вдвоем, мы оба погубим себя, – возразила я.
В конечном итоге исход окажется таков. Кто мы будем, как не два беглеца, покинувшие тех, кто нас любит и полагается на нас. Моих сестер. Моих родителей. Нашу страну.
Здесь Стиг занимает высокое положение, пользуется всеобщим уважением. Его ждет блестящее будущее, женитьба на девушке из знатного рода. Разве могу я лишить его всего этого? Если я заберу его из этого мира, он со временем меня возненавидит. Здесь он – влиятельное лицо. Нет, я не позволю ему пожертвовать своим благополучием ради меня.
– Ты сейчас сам на себя не похож. Ты – самый благородный человек из всех, кого я знаю. Самый ответственный. Люди идут за тобой, потому что ты – это ты. А не потому, что ты начальник дворцовой стражи. Не потому, что ты сын лорда-регента. Нельзя пренебрегать тем, что важно.
Стиг многие годы поддерживал меня. Всегда был рядом, стараясь облегчить мне жизнь. Он брал меня на конные прогулки, играл со мной в шашки, исследовал вместе со мной потайные коридоры дворца, входя в одну комнату и внезапно появляясь из другой, чем приводил меня в восторг.
– Ты права, – согласился он. – Я не стану пренебрегать тем, что для меня важно.
И поцеловал меня.
От неожиданности я даже не закрыла глаза. Теплые губы Стига прижались к моим. Я была потрясена. Губы Стига. На моих губах.
Стиг. Целовал. Меня.
Я охнула, и он проглотил мой вздох. Стиг, мой самый близкий друг, целовал меня.
Губы его ласкали мои. Он не прижимался ко мне. Стройный, мускулистый, Стиг был одного роста со мной. Мне не приходилось наклонять голову, а ему – тянуться к моим губам. Я подняла руку, дотронулась до его щеки, погладила шелковистую бородку. Как приятно, словно укутываешься в любимое одеяло.
Стиг отстранился, глядя на меня с нежностью, какой я раньше не видела в его глазах.
– Едем.
Я облизнула губы, едва заметно покачала головой.
– Куда?
Зря я это спросила. Облегчение отразилось в его глазах, и я поняла, что дала ему надежду. Надежду, которой сбыться не суждено.
В Пентерре нам нигде не спрятаться. Нас выследят и поймают. На пассажирском судне можно было бы добраться до Астона или до острова Меру. Но морское путешествие будет не из легких. Темный пролив пользовался дурной славой. Его благополучно пересекали лишь те суда, с которых в черные воды бросали живой корм, дабы умилостивить чудищ, скрывавшихся в пучине. Обычно это были козы и свиньи… но иногда требовалось и что-то «повкуснее». В трюмах кораблей, направлявшихся в другие страны, в качестве корма для морских чудовищ держали преступников, приговоренных к смерти. Пусть эти люди были виновны в страшных преступлениях, я все равно содрогалась, представляя последние мгновения их жизни, когда их выбрасывали за борт на растерзание грозным морским существам. Холодное море, всепроникающий ужас, острые зубы чудовищ…
Даже если нам удастся добраться до дальних берегов, мы не сможем рассчитывать на убежище в союзных Пентерре странах, если там узнают, кто мы такие. Нас вышлют на родину. Мы постоянно будем жить с оглядкой, контролируя каждое свое слово, каждый шаг, чтобы не выдать себя.
– Нам нигде не скрыться, – сказала я. – Это моя судьба. Я не стану от нее прятаться. Не стану убегать. К тому же нас найдут. Твой отец… – Мой голос постепенно затих подобно тому, как слабеет и прекращается ветер. Я покачала головой. Его отец ни за что не отпустит единственного сына. Он назначит награду за наши головы, отправит на поиски самых опытных следопытов. – Мы никогда не будем свободными.
– Мне все равно.
Я снисходительно улыбнулась, провела пальцем по его щетинистой щеке. Теперь он вел себя как ребенок.
– Нет, тебе не все равно. Не может быть все равно. Как и мне. Я беспокоюсь о сестрах. Я не вправе бросить…
– Они тебе не сестры!
Эти слова впились в меня как клыки. Вся моя нежность мгновенно испарилась.
– Поверить не могу, что ты мне это сказал.
Так говорили мои злопыхатели… его отец и все те, кто не признавал меня принцессой, кто всегда давал понять, что я не из королевской семьи: дети, обсуждавшие меня громким шепотом, чтобы я слышала; горничные, переглядывавшиеся и закатывавшие глаза каждый раз, когда меня официально представляли вместе с сестрами. Не думала я, что Стиг опустится до таких слов, превратится в одну из мрачных теней, что наполняют мою жизнь.
– Тамсин, я не хотел тебя обидеть. – Он пристально, умоляюще смотрел на меня. – Но ведь это правда. Ты не принцесса. Нет. Тебя наказывают за них. За их проступки. Им все равно…
– Кем ты себя возомнил? – Я тряхнула головой. Сейчас передо мной стоял не тот, кто рассказывал мне о судьбах других девочек для битья, моих предшественницах, которые впоследствии добились успеха в жизни, стали важными особами. Стиг начал что-то говорить, но я прервала его взмахом руки, меня не интересовал его ответ. – Все. Хватит. Я – девочка для битья, это – моя суть. Разве я была кем-то еще все эти годы? – с жаром произнесла я, разводя в стороны руки. – Раньше ты что-то не возражал, а теперь вдруг решил, что это позорно? – Я уронила руки, устремив на него осуждающий взгляд. – Утешайся тем, что я больше не буду девочкой для битья. С этим наконец покончено.
Взгляд Стига стал жестким, теплые карие глаза приобрели цвет темного гранита.
– Ты в этом уверена?
Меня обуял гнев.
– Поживем – увидим, – с горечью и ожесточением в голосе парировала я. – В любом случае тебя это беспокоить не должно. Раньше-то не беспокоило.
Стиг вздрогнул, и я испытала одновременно удовлетворение и недовольство собой. Мы с ним всегда были друзьями. Я не хотела ссориться. Не хотела, чтобы мы расстались врагами.
– Значит, ты все-таки выйдешь за него, – мрачно констатировал он после долгой паузы.
Я кивнула, с трудом выдержав взгляд его карих глаз, который полнился столь неизбывным сожалением и глубоким разочарованием, что я невольно задумалась, а не совершаю ли я ошибку, отвергая его – наше совместное будущее. Никогда прежде я не огорчала Стига, а сейчас причинила ему боль, отчего у меня самой мучительно сдавило сердце.
– Ты выйдешь за него замуж, – продолжал Стиг. – Ляжешь с ним в постель. Позволишь увезти тебя на север, в дикие земли. На край земли. – Он помолчал. – Далеко-далеко от меня.
Я пытливо смотрела ему в лицо, различая в нем то, чего раньше не
