это между прочим. Не язвительно, не с издевкой. Жестокость ей не была свойственна. Если мы куда-нибудь шли вместе, Фина почти всегда держала меня за руку. А если ей удавалось что-то, чем она гордилась, она сначала окликала меня, чтобы похвастаться своим достижением.
И все же ее слова больно ранили меня, будто нож вогнали в мое чувствительное сердце.
А ты – нет.
– Я… нет, – согласилась я, словно и так это знала. Словно для меня это тоже было очевидно… хотя прежде никто не говорил мне об этом прямо. Хотя до сей поры о замужестве я вообще не думала. И вдруг задумалась. И с тех пор уже ни о чем другом думать не могла.
Я была на семь месяцев старше Фины, но рядом с ней – и даже в какой-то степени рядом с Сибилией – я всегда чувствовала себя младшей. Мне казалось, что я менее умная. Менее развитая. Менее утонченная. В общем, во всем уступала. Кристалл, сверкающий не столь ослепительно. Золото, сияющее чуть менее ярко.
И в общем-то меня это не возмущало, поскольку я действительно была… не такая.
Не такая, как они, причем в самом важном. Это подтвердил бы любой, стоило только спросить. Я это признавала, не испытывая ни недовольства собой, ни обиды на окружающих. Просто таков естественный порядок вещей. Основа моего существования.
– В моей семье, – закивала головой Фина, – этот венец переходит от матери к дочери из поколения в поколение. Эти рубины взяли из сокровищницы одного дракона очень давно, еще когда драконы во множестве летали по небу. Я первая надену этот венец, когда буду выходить замуж. Потом Сибилия. Потом Алис.
А я – нет.
Никогда.
Я лишь условно считалась принцессой. Мое положение не предусматривало пышного бракосочетания, подобающего дочери короля Пентерры. Так что Фина лишь сообщила мне то, что было всем известно. Тогда я это поняла. И приняла – с помощью Стига.
Он утешил меня, рассказав обо всех мальчиках и девочках для битья, портреты которых висели в галерее. Он подбодрил меня, убедив, что со временем я найду в жизни свое назначение. Но мне не придется выходить замуж ради того, чтобы королевство обрело верного союзника. Такая судьба ожидала моих сестер. Но и моя судьба будет особенной.
И вот – скоро моя свадьба. Вопреки всем ожиданиям. Вопреки уверениям Стига. Вопреки всему, что мне внушали, меня все-таки выдадут замуж ради укрепления важного политического союза. Выходит, Стиг ошибался.
Я не могла уснуть, все думала об этом.
Завтра меня выдадут замуж. За незнакомого мне человека. За варвара – лорда Приграничья, который понятия не имеет о приличных манерах, более привычен к кровопролитиям, нежели к придворной жизни. А там, где он живет, есть ли вообще королевский двор? Есть ли какие-нибудь признаки цивилизации у этих вульгарных, неотесанных дикарей, которые явились в королевский дворец в окровавленных одеждах?
Было уже поздно, наступала глубокая ночь, о чем меня оповещало медленное, размеренное тиканье часов на прикроватном столике. Торжества закончились. Казалось, воздух гудит от наполнившей его тишины. Сейчас все наверняка уже покинули Большой зал и улеглись спать.
А у меня в голове все звучал голос лорда-регента: «Мы отдадим ему… тебя».
Когда я это услышала, в глазах помутнело. Отдадут меня… ему. Словно я какая-то вещь. А не человек.
У меня сдавило горло. Словно меня собирались преподнести ему на блюде, как жареного фазана на пиру в честь праздника Огня.
Вновь обретя дар речи, я предприняла робкую попытку возразить. В первое мгновение. Но мне не было свойственно проявлять неповиновение. Всю жизнь, то есть уже двадцать один год, я служила трону Пентерры, жертвовала собой ради сестер, ради своей страны. Это все, что я знала. И умела. Вступив в брак с лордом Приграничья, я просто продолжу исполнять свой долг. Я не знала, как можно существовать по-другому.
Дверь моей комнаты медленно отворилась. Мягкий скрип петель в тишине прозвучал как гром. Многие бы встревожились, если б среди ночи кто-то вошел в их покои, но у меня были три сестры, которые имели обыкновение врываться ко мне в комнату в любое время суток, не предупреждая ни стуком, ни голосом.
Нередко по утрам, просыпаясь, я обнаруживала рядом в постели кого-нибудь из сестер – одну, а то и больше. Они спали, тесно прижавшись ко мне, переплетя руки и ноги с моими. Такое обычно случалось после того, как накануне меня наказали за их проступки. Принцессы тяжело переживали свою вину, и им хотелось убедиться, что меня не покалечили.
Положив руку на глаза, я даже не удосужилась посмотреть, кто это. День был богат на события, так что ко мне могли прийти сразу все три сестры.
Сначала меня выпороли, потом замок наводнили варвары с севера, а теперь выяснилось, что меня отдают в жены одному из них, причем самому ужасному. Странно, что девочки не прибежали раньше. Правда, в Большом зале допоздна гудел шумный пир. Сестрам нравились такие празднества, хотя им не позволили бы долго гулять.
Сколько еще ночей я проведу в своей спальне? При этой мысли в горле образовался комок. Возможно, нынешняя ночь – последняя. Я не знала, когда мой будущий супруг пожелает вернуться в Приграничье. Но и до отъезда… где я буду спать? Здесь? В другой комнате? Одна? С ним? Я сглотнула слюну. Эта неопределенность меня угнетала.
– Ладно, так и быть, забирайся. – Я откинула одеяло.
– Хм, на такой теплый прием я не рассчитывал, – ответил мне голос, не принадлежавший ни одной из сестер.
Я резко села в постели, убрала со лба волосы, заморгала, чтобы глаза привыкли к полутьме; хорошо, что из очага падал слабый свет, а то было бы совсем темно. В изножье моей кровати вырисовывался силуэт Стига. Я сразу узнала знакомые черты его лица, хоть они и были едва различимы во мгле.
Я быстро спустила босые ноги на ковер и соскочила с кровати.
– Ты как здесь оказался? – Я осмотрелась вокруг, словно его могли сопровождать и другие нежданные гости.
Мы с ним были близкими друзьями, но прежде он никогда не осмеливался входить в мою спальню. Есть границы, которые нельзя переступать, есть камни, которые нельзя бросать.
Мы оба это понимали. Может, потому нас и тянуло друг к другу. В этом смысле мы были очень похожи. Делали то, чего от нас ждали. Следовали установленным правилам. Неукоснительно исполняли свои обязанности.
Мне было странно видеть Стига в своих покоях, где ему находиться не полагалось.
Я взяла халат, который
