С каждой секундой на лошадях они серьезно сокращают расстояние, поэтому бьем прямо сейчас.
– Товарищ командир, а может, они стороной пройдут? – довольно робко заметил бывший унтер.
– А потом повернут на нас и окажутся в двух шагах, – хмыкнул я, уже беря на мушку первого всадника, скорее всего, командира, вон в прицеле вижу его красивую форму. – Вань, точно не наши?
– На телеге флаг, и он – не наш. Да и близко я их видел, Ворон, не наши это, точно.
– Тогда, Вань, или сдохнем, или…
– До последнего! – кивнул Малой.
– В серой папахе, четвертый справа, мой, ты влево! – И мы начали стрелять первыми. Хреново это, конечно, если честно, я вообще не задумывался над такой ситуацией. Раньше-то, на фронте, мы воевали против немца, и там все было ясно и понятно, здесь же все сложнее. Форма похожа, рожи тем более, оружие… да все как у нас, как отличить чужих от своих? Одна надежда, что свои не поедут под вражескими знаменами. Когда мы шли взводом, ехали без всяких флагов, а у белых и казачков без стяга редко обходится. Да еще и на своей территории, они всячески поддерживают свое реноме.
Первые пять пуль я выпустил за привычные десять секунд, даже считать не надо, привычка. Уходя на перезарядку, начал нервничать. Атака такого количества конных, это, я вам скажу, не для слабонервных. Шашки наголо, кричат что-то, улюлюкают, задор, удаль молодецкая, казацкая ярость. Не, точно не ошиблись. На гребне показалась телега, ха, настоящая тачанка! Имперский флаг вместе с флагом донских казаков почти со стопроцентной точностью указывают на принадлежность к Добровольческой армии.
– Малой! – кричу я, Ванька должен понять, что пулемет на нем, он стреляет быстрее, а значит, я работаю по атакующим всадникам.
Наши красноармейцы, отдам им должное, стреляют спокойно, пока, по крайней мере, выстрелы не хаотичные, с одинаковым промежутком на перезарядку. Надеюсь, так и дальше будет. Видимо, не самых зеленых с нами отправили, все же опыт у ребят есть, это радует.
– Крайнов, готовь гранаты, бросай заранее, – командую я. А ничего так, результат-то! Сколько там раненых и убитых, понятия не имею, но строя давно нет, его, можно сказать, и вовсе не было. Первыми же выстрелами мы наверняка убрали комсостав, ехавший в первых рядах, в атаку казаки пошли вразброс, но я помню, они плотным строем и не атакуют никогда. К концу третьего магазина расстояние между нами и противником было метров двести, а может, и меньше. Скорость всадники набрали просто огромную, и нужно торопиться. Лавы уже нет, что позволяет надеяться на то, что, возможно, мы и выживем сегодня.
Четвертый магазин отстрелять не удастся, слишком близко уже. Кладу винтовку и поднимаю пистолет, второй лежит рядом, полностью готовый к бою, и к каждому по два снаряженных магазина. У Малого такой же набор.
Летят гранаты, взрывы заставляют лошадей наконец испугаться, у кого-то даже на дыбы встает, едва не сбрасывая наездника. Все, буквально три десятка метров, красноармейцы вновь кидают гранаты, последние, там и было-то у всех по три штуки, – я проводил ревизию на привале, в самом начале пути.
Пистолет выплевывает пули быстро, и я так же быстро меняю магазин. Наступающие уже выдохлись, стрелять они начали издали, да попробуй попади на таком ходу в лежачего врага, это не кино, а вот для нас они были мишенями, хоть и прикрытыми частично лошадиными головами.
Уворачиваюсь от летевшего на меня коня и его хозяина с шашкой в руке, посылаю ему пулю и даже не провожаю взглядом… следующий, следующий, следующий. Слева кто-то кричит, смотреть некогда, стреляю вновь и вновь. Кончаются патроны уже во втором пистолете, но, скорее всего, мы все же выстояли. Те всадники, что двигались в конце атакующей группы, уже развернулись и, пришпоривая, пытаются уйти за хребет, где их не будет видно. Вновь беру в руки винтовку. Сколько у меня в ней патронов? Сделав три выстрела, обнаруживаю, что их больше нет. Писец, а чего делать-то? Отправившись с Иваном в это увлекательное турне, мы взяли крайне малый боезапас, решив, что едем не на войну, а на спецзадание, а значит, много и не надо. У нас у каждого было по пятьдесят спецпатронов, собранных вручную, и всего два десятка стандартных. Сколько осталось в сумке, даже не знаю, дай бог, если есть хотя бы десяток, убранный про запас. К пистолетам пока есть, но это оружие ближнего боя.
– Ваня, надо телегу проверить, да и посмотреть, сколько их ушло! – не столько приказываю, сколько прошу Ивана. Тот и сам все знает, чай, не первый день со мной воюет. Махнул рукой своему напарнику по разведке, отвязал коня и, вскочив на него, я галопом помчался к хребту. Главное, самому не нарваться на засаду.
Только сейчас я осматриваю наше воинство и обнаруживаю, что кроме бывшего унтера Крайнова, спешно заряжавшего свою винтовку, на ногах-то больше никого и нет.
– Василий, что у тебя? – кричу я, а сам пытаюсь найти в сумке патроны. Нашел, только на один магазин, всего пять патронов осталось – а дальше что?
– Плохо, командир, – правильно понял меня Крайнов, – оба наповал. Один с пулей, второго зарубили.
Колотит унтера нехило, как и меня, впрочем. Вот это битва под Полтавой…
– Осмотри врагов, нам тут удар в спину не нужен, я слежу за парнями!
– Уже делаю. Что с ранеными?
– Хороший враг – мертвый враг, как бы жестоко это ни звучало. Куда их девать, с собой тащить? Куда? Все равно умрут по дороге, так зачем издеваться? Уж лучше смерть сейчас, чем от ран завтра.
– Не по-людски как-то…
– Крайнов, Вася, – ответил я жестко, – так надо.
– Есть!
Услышал я, и тут же раздался выстрел.
«Наган», – почему-то отметил я про себя, а у Крайнова «маузер». Не удержался и посмотрел в сторону унтера.
– Сука, чуть живой, а чуть не хлопнул меня! – проговорил Василий, вынимая шашку из тела лежащего перед ним врага.
– Поэтому я тебе и сказал, – ответил я и сам посмотрел вокруг, не пытается ли в этот момент кто-нибудь убить и меня самого. Стоны есть, но движения вроде не заметил, а вот на хребте началась стрельба. Мгновенно схватив висевший на шее бинокль, я вскинул его к глазам. Кстати, когда уклонялся от удара шашкой, мне в лоб прилетел собственный бинокль, больно вообще-то. Картина меня и порадовала и немного расстроила. С пулемета в телеге работал Ванька, это порадовало, а вот то, что ему пришлось в кого-то стрелять, плохо, значит, кто-то ушел все же.
Пришлось помочь Крайнову осмотреть врагов, а
