class="p1">Ярчайший свет, на миг заливший окрестности, стал угасать, но над головой, где совсем недавно мирно сосала силу «пиявка», волновалось огненное море.
Разлив силы сверхвысокой концентрации, горящей силы. То, что у магов Долины относится к «чрезвычайно опасным ситуациям», требующим немедленной эвакуации всех, оказавшихся поблизости от разлива.
– Ох… – Клара села, потирая бок. Ударилась она таки изрядно, но шпагу не выпустила.
Валькирия, куда более крепкая, уже вскочила и сквозь узкие прорези шлема осматривала окрестности: как возвращаться, куда возвращаться, упали они все же значительно ниже того места, где осталась дружина.
Раздалось знакомое шипение – ожил фитиль красно-желтой свечи, стеклянный футляр так и лежал у волшебницы за пазухой. В ушах зазвучал встревоженный голос Эгмонта:
– Клара! Клара, ты меня слышишь? Что у вас случилось?!
– Разлив силы… – Ей никак не удавалось выровнять дыхание. – Слишком много силы…
Золотое сияние над головой кипело и пузырилось, от него шел ощутимый жар.
– Мы видели вспышку, – пояснил Эгмонт. – Очень яркую даже у нас, в срединных широтах… Я уж было подумал, что с местным светилом что-то не так, восходит не в свое время и не в том месте.
– Нам не повезло. – Клара наконец отдышалась. – Справились вы с амулетами, Эгмонт?
– Нет, – мрачно ответил маг. – Мы пытались, но эта их сеть на каждую попытку швырялась силой или хлестала по нам огненными жгутами, а все заклятия попросту поглощала. Я двоих дружинников потерял… Но что хуже всего, Клара, я не могу дозваться Аннабель. Вот и сейчас она не отвечает!
– Поняла, – отмолвила Клара. – Вот что, давай закончим связь, надо беречь амулет. Тебе с дружиной придется отправиться на выручку Аннабель, я сейчас не могу отсюда уйти. Атаковать сеть покуда нет смысла, мы не можем ни одолеть, ни снять эту защиту. Свяжись со мной, как выяснишь, что случилось с отрядом, а мы… мы еще раз попытаемся обезвредить разлив. А потом еще раз подступимся к сети. Здесь, на севере, – самое важное место, гнездо Безумных Богов, здесь нужен наш основной удар.
«Если, конечно, из моей дружины кто-нибудь остался в живых», – добавила Клара мысленно.
– Идемте, кирия. – Райна стояла рядом, протягивая руку. – Я нашла обратный путь, не так уж и далеко. Идемте, дружина ждет.
– Если они живы, – вздохнула волшебница.
Вместо ответа валькирия указала наверх: висящее над головой пузырящееся огненное полотнище с одного края заметно потускнело – кто-то пытался гасить пожар.
– Идем!..
* * *
Ворон держал обеими руками боевой молот – наверное, его можно было считать оружием богов, пусть сам Ворон и Златокрылая еще не в полной мере обрели свои силы. Но уж точно не оружием смертных.
Золотая рукоять, витая, вся покрытая странными символами и орнаментами тончайшей работы – совершенно незнакомыми, которые, тем не менее, Ворон прекрасно понимал. Словно бы сила, слившая воедино Проклятые мечи, создавшая из них основу для нового оружия, сама начертала потребное, чтобы молот разил бы без промаха. Один боек – сгусток тьмы с багряными искрами, другой – бело-голубой, яркий до рези в глазах шар, потрескивающий и плюющийся крошечными молниями.
«Молот богов. Подумать только!.. – заметил где-то в глубине Ворона Публий Маррон. – Еще совсем недавно тебя волновали интриги в Капитуле и милость цезаря, а ныне ты держишь в руках оружие, равного которому мир не знал с додревних времен, с битвы на Равнине Гнева. Ну не удивительно ли, куда привела тебя экспедиция в Элмириус?..»
Молот дрожал, словно в нетерпении, и удерживать его стоило больших сил. А отпустить нельзя ни на миг: Ворону казалось, что стоит лишь немного ослабить хватку, и божественное оружие само пойдет крушить направо и налево, не различая правых и виноватых.
«Я готов, Златокрылая. Готова ли ты?»
«Готова, Ворон. Пора. На севере затевается что-то очень недоброе, говорит Тха, надо поспешить».
Ворон уже почти привычно потянулся мыслью к своей спутнице – одновременно близкой и далекой. Сжал посильнее рукоять молота, протянул его в темноту – и почувствовал, как рядом с его руками рукоять перехватили другие руки, теплые, сильные, как притих гнев страшного оружия, как послушалось оно сразу их обоих.
«Мы ударим вместе, – сказала Златокрылая. – Я одна не смогу вложить в удар довольно сил».
«Тогда вместе», – согласился Ворон.
Молот богов Араллора, молот новой эпохи, сколько бы она ни продлилась, задрожал в предчувствии своего первого удара. Ночь окутала Араллор своим темным покрывалом, лишь на Дальнем Севере покрывало это пятнали огненные прорехи; там ярился Темный, там творилось что-то страшное, какая-то сеть расползается оттуда на весь мир, да нет, уже расползлась, пока Ворон и Золотая шли своим нелегким путем. «Маленькая орочья богиня права: как только доберемся до силы внутри мира, тотчас отправимся на север», – пообещал себе Ворон.
Они поднимали молот вместе – это оказалось удивительно непросто. Молот трясся, стремясь крушить и разрушать, сила, не до конца покоренная, все еще чужая, не желала слушаться, руки дрожали от тяжести божественного оружия. Но, однако же, молот поднимался.
«Ты видишь, куда бить?»
«Вижу. Сердце Пламени, оно ждет».
Молот смотрел в зенит. Ворону казалось, что из его навершия ввысь тянется узкий луч, что он взрезает ночные небеса, что Тха цепляет на него пряди золотого сияния магии, как на свою прялку…
«Интересно, где он сейчас, этот молот? – подумал Ворон, но эта мысль тоже принадлежала скорее Публию Маррону. – Здесь, в Сетджурне? Или в Хаттуре? Или вовсе в непредставимых пространствах, где пролегают тонкие пути магов?..»
Как видно, и Золотая вспомнила прошлую свою жизнь, потому что, прежде чем обрушить молот богов на жерло огромного вулкана, она пронзительно закричала:
«Khaerra! Khaerra ash!..»[27]
От этого крика вздрогнули ветра на Дальнем Юге.
И темный боек молота обрушился на Сердце Пламени.
Затряслась земля, грохот раздался такой, что волна его побежала вкруг Араллора; сила внутри мира возмутилась. Сердце Пламени извергло в тучи огненный столп, океанские воды, омывающие берега Дальнего Юга, заклокотали, отступая с отмелей; вот-вот – и они вернутся огромной, увенчанной желтоватой пеной волной… В оазисе Хаттур посыпались с пирамиды плохо закрепленные камни, женщины в ужасе выскочили из общего дома и жались друг к другу на площади, вглядываясь в огневеющий горизонт.
Но путь к силе так и не открылся. Молот так и остался в руках у Ворона – вырывающийся, гневный, жаждущий разрушения.
«Ударим еще раз, Золотая?»
Она подумала.
«Мы не можем бить в одно и то же место, сколько хотим, будто неопытные мастеровые. Мы так весь мир разобьем, а внутрь не проломимся. Если бить, то наверняка».
«Наверняка? Ты хочешь сказать…»
«Мы по-прежнему связаны с пирамидами, – объяснила
