с лёгкостью перескочил через кусты и замахнулся своей лапой.
Я, словно в замедленной съёмке, увидел вздувшиеся мышцы, почерневшие вены и крупные когти.
Вот только вместо того, чтобы отскочить в сторону или отступить, я бросился ему навстречу.
Удар лапы угодил в щит, сломав и его, и мою левую руку, но я успел вонзить гладиус в брюхо вурдалака. И не просто вонзить, но и рвануть рукоять, распарывая его живот.
— Р-р-р-р-р-а-а-а-а-а! — взвыл монстр и, вцепившись в меня левой рукой, швырнул в сторону.
Сначала я почувствовал, как стальной наплечник сминается под нажимом вурдалака, затем — как меня отрывает от земли, а следом — как я куда-то лечу.
Полёт прервал ствол дерева, удар об который выбил из меня дух.
Я хотел было достать из Инвентаря топор, но боль, прострелившая левое предплечье, меня отрезвила.
Поэтому, вместо оставшегося в брюхе вурдалака гладиуса, я вооружился разбойничьим клинком.
— Иди сюда, псина, — прохрипел я, поднимаясь на ноги.
Вурдалак завыл и, неумело вытащив меч из своего брюха, пошёл на меня.
Шёл неуверенно, морщась при каждом шаге. И это неудивительно, учитывая, что из его распоротого брюха свисали кишки.
— Фу, какая мерзость, — проворчал я, отступая назад.
В голове мелькнула было мысль предпринять тактическое отступление, или, говоря простым языком, сбежать, но в следующий момент вурдалак прыгнул вперёд.
Приземлился в нескольких метрах от меня и замахал своими лапами.
Я, в свою очередь, закрутил перед собой короткий меч разбойника.
Было видно, что вурдалаку больно, и он боится, что я снова нанесу ему рану клинком, поэтому он атаковал осторожно, больше не стремясь подмять меня под себя.
Я же, прижав к себе левую руку, медленно пятился, не забывая резать и колоть его лапы.
Скорей всего он хотел вырвать у меня клинок, но всё, чего добился — три отрубленных пальца, порезанное предплечье и рассечённая надвое левая ладонь.
Наконец, это ему надоело и он, взревев, кинулся на меня.
Было чертовски страшно, но я снова бросился ему навстречу.
Увернулся от размашистого удара левой, поднырнул под правую, чудом избежал пинка и вновь вонзил меч разбойника в первое попавшееся место.
Вот только на этот раз, я подкрепил свой удар Цепенящей молнией , которую пропустил через клинок.
— Х-х-х-х-р-р-р-р-а-а-а-а…
Вурдалака затрясло, из распахнутой пасти повалил пар, и он, сжав меня в объятиях, покатился по земле.
В левом плече что-то хрустнуло, рёбра опасно затрещали, и я, боясь, что монстр меня вот-вот раздавит, подал через клинок вторую молнию.
Его выгнуло дугой, а я, воспользовавшись моментом, отпустил рукоять короткого меча и достал егерский нож.
Удар, второй, третий, четвёртый…
Я бил его и бил, умом понимая, что он уже мёртв.
Но гуляющая по крови смесь адреналина, страха и раздражения, заставляла меня раз за разом вонзать нож в серую волосатую грудь.
— Кар!
Из этого транса меня вывел ворон.
Посмотрев на него ничего не видящим взглядом, я перевёл взгляд на испустившего дух вурдалака и неуверенно поднялся на ноги.
Жутко болела спина, которой я приложился об ствол дерева, ныло плечо под смявшимся наплечником. Но хуже всего было левой руке.
Мало того что вурдалак сломал мне предплечье, так ещё и в плече поселилась тупая, ноющая боль.
— Кар?
Ворон, наклонив голову набок, уставился на меня, и этот взгляд мне не понравился.
Меня словно оценивали — смогу ли я продолжать гонку или стоит сменить фаворита, пока не поздно.
— Не дождётесь, — процедил я, посмотрев ворону прямо в глаза.
После чего наскоро смастерил себе шину, вырезал из рубахи полосы ткани, свернул их в верёвку и повесил руку на перевязь.
Затем отчистил короткий меч, сходил за гладиусом и накинул на себя маскхалат.
И только после этого я посмотрел на ворона и произнёс.
— Надеюсь, бонус, который ждёт меня на Чёрной поляне, будет сто́ящий.
Ворон смерил меня изучающим взглядом, после чего совсем по-человечески кивнул.
— Кар!
— Вот и славно, — усмехнулся я, поворачивая на север.
И вполголоса, так, чтобы не сглазить, пробормотал себе под нос:
— Надеюсь, обойдётся без приключений…
Глава 7
Бежать со сломанной рукой было практически невозможно, поэтому я перешёл на быстрый шаг.
Шёл в темпе, но плавно, что ли? Не знаю, как объяснить по-другому, просто в какой-то момент я почувствовал, что двигаюсь слишком резко и… угловато?
Я прямо-таки ощутил себя чужеродным элементом, и сейчас всеми силами старался слиться с лесом.
Уж не знаю, чем это было обусловлено — высокой степенью адаптации или постоянной медитацией, но с каждой минутой мне казалось, что начинаю чувствовать лес.
И в бОльшей степени способствовали травки, которые я то и дело срезал и сразу же съедал.
Они не только давали так необходимую мне энергию, чтобы я мог подстегнуть регенерацию, но и понимание текущей по лесу энергии.
Я прекрасно осознавал, что ощущаю лишь крохи, и, будь на моём месте Анна, Сара или Мэйлин, светлая ей память, то у них получилось бы почувствовать лес намного лучше.
Но я был рад и этому.
И если бы не постоянная боль в руке и плече, я бы мог сказать, что идти по лесу было приятно.
— Итак, что мы имеем? — прошептал я себе под нос.
Медитация шла в фоновом режиме, тело двигалось практически на автомате, и я решил обмозговать случившееся.
Ясно, что тот тип превратился в вурдалака благодаря выпитому зелью. Также ясно, что это был разбойник. Будь на его месте егерь, он бы сразу же подстрелил меня.
Отсюда вытекает следующее — либо тот разбойник был очень крут, раз сумел убить королевского егеря и забрать его маскхалат, либо хитёр, либо… это был чей-то фаворит.
И на эту мысль меня в бОльшей степени навела сова — слишком уж быстро она появилась.
Да и выбор зелья обращения тоже, скорей всего, неслучаен. Это был единственный способ, не считая магии, справиться со мной.
Возможно, кто-то из благородных рассчитывал провести своего фаворита в финал, чтобы избавиться от налогов, или есть ещё какая-то причина, а тут появился неучтённый фактор…
— Кстати, неплохая идея…
А с чего я, вообще, взял, что я самый подготовленный боец?
Любой лесоруб, разбойник или королевский егерь может оказаться наёмником, чья цель —
