бедра, мои груди, каждый чувствительный изгиб моего тела.
Наслаждение настолько ужасающее, настолько пугающее, настолько идеальное, что оно могло исходить только от бога.
Я чувствую, что плачу. Соленые слезы обжигают щеки. Остатки страха, бурлящие внутри меня, слабеют, подавленные ощущением его прикосновений. Это слезы не страданий, а блаженства.
— Позволь мне взять тебя. — Его губы движутся у моего уха.
Затем он говорит внутри моей головы, его голос резонирует, как барабанный бой в моем черепе.
СКАЖИ МНЕ ДА.
Нет такого мира, в котором я бы ему отказала.
Только не так. Не с его руками на моем теле. Не с его когтями на моей плоти. Его ласками между моих ног. Его зубами на моем горле, впивающимися в кожу. Всё, чего я хочу, — это больше его, всё, что он готов дать. Меньшее, что я могу сделать, — это ответить взаимностью.
Слово — это свежая кровь, хлещущая из раны. Это проклятие. Это молитва.
— Да.
И тогда он входит в меня. Он проникает в самые мягкие уголки, его когтистые пальцы впиваются в мою слишком горячую кожу, пока он овладевает каждой частичкой меня. И всё же, даже когда он заявляет на меня права, когда я чувствую его тело, прижатое к моему, его жар внутри и вокруг меня, одновременно плотный и эфемерный, как прикосновение и как мысль... даже тогда меня охватывает новое чувство.
Мое тело — так часто не принадлежащее мне, так часто работающее, двигающееся и чувствующее по прихоти чего-то, что я не могу контролировать, — тяжелеет от обретенного смысла.
От обретенной власти.
ИДЕАЛЬНО, — раскатом грома проносится его голос в моем разуме. — ВЕЛИКОЛЕПНО. ТЫ — ВСЕЛЕННАЯ. ТЫ БЕСКОНЕЧНА. ВОЗЬМИ МЕНЯ. ВЫТЕРПИ МЕНЯ. ПРОСТИ МЕНЯ.
Он окутывает меня, словно галактика наслаждения.
Последние остатки страха исчезают, и мне остается лишь бурлящее, мучительное желание. Это нереальное существо, это видение бога, которого они называют Скорбью, его теневые руки, его тело и его голос наполняют меня всепоглощающим знанием. Я знаю, что его глубокие толчки внутри меня, его когти, впивающиеся в мои бедра, тьма, клубящаяся вокруг меня... всё это — поклонение.
Он поклоняетсямне.
И когда мы достигаем пика вместе, он выдыхает мое имя в космос, и мой разум полон им, а мое наслаждение невозможно сдержать. Я распадаюсь на части, расстилаясь среди звезд, пока свет каждого солнца ласкает меня, пока я парю на волне за волной оргазма.
Я безвольно обмякаю, кожа дрожит, я судорожно хватаю ртом воздух.
Я всё еще заключена в его невозможных объятиях. Моргаю, ожидая, что комната снова обретет четкость. Но вокруг лишь тьма и тишина. Жар огня исчез, сменившись неземным холодом. Я чувствую ветер на лице, голос в ухе, хотя не могу разобрать ни слова. Усталость берет свое, пока я дрейфую в этой пограничной тьме.
Неужели я всё-таки мертва? Или сестры отправили меня далеко-далеко, сквозь время и пространство в какой-то неведомый мир?
Мои мысли меркнут, теряя смысл. Мир отступает, и сон поглощает меня.
11
Шесть недель назад
Я берусь за эту работу, потому что мне нужны деньги. В обычной ситуации я бы отказалась. Мои пассажиры — двое мужчин. Мое стандартное правило: я не перевожу мужчин, если их больше, чем меня. Но я задолжала за аренду после того, как тяжело переболела гриппом и несколько дней провалялась в больнице, а последние три недели жила на лапше быстрого приготовления.
Я изучаю биографии пассажиров на экране, и, несмотря на предупреждающий голос интуиции, понимаю, что взять их — правильное решение.
В памяти всплывает голос моего босса: Если ты продолжишь быть такой разборчивой с заказами, то долго здесь не протянешь. Мы берем то, что дают. Ты выросла на Новой Земле; ты это знаешь.
Да, я это знаю. И он прав.
Когда я приземляюсь в назначенной точке сбора, пассажиры ждут меня с теплыми улыбками. Один из них — высокий и нескладный, бледный, со слишком большими для его головы глазами и широким ртом. Второй — среднего роста и телосложения. У него заурядная, но привлекательная внешность и аккуратно уложенные темные волосы. На них сшитые на заказ костюмы, а их багаж — от дизайнерских брендов. Я знаю этот тип. Нувориши. Грязные деньги. Они либо заправляют игорным притоном, либо занимаются контрабандой, либо и тем и другим. Но в их досье нет отметок о сексуальных преступлениях, а их кредиты, хоть и получены, вероятно, сомнительным путем, абсолютно легальны.
Я предлагаю помочь им с багажом, но они вежливо отказываются. Я выдаю им стандартную заученную речь: взлет через десять минут; убедитесь, что ваши личные вещи надежно закреплены; вот как пристегиваться; дайте знать, если есть какие-то проблемы со здоровьем, о которых мне стоит знать до взлета. Они кивают, улыбаясь, и благодарят, поднимаясь на борт.
Многим путешественникам требуются напоминания перед взлетом, повторение правил. Этим мужчинам — нет. Они садятся, пристегивают ремни и ждут. Мы готовы к взлету через три минуты. Образцовые пассажиры.
Пока мы поднимаемся к атмосфере, а земля уходит из-под нас, у меня перехватывает горло. Для тревоги нет причин. Я проделывала это тысячу раз. Показания приборов в норме.
В углу моего экрана транслируется видео из пассажирского отсека в реальном времени. Мне нужно видеть, не делают ли пассажиры чего-то, что может поставить их жизни под угрозу. Чтобы обеспечить их безопасность. И мою.
Но всё в порядке. Мужчины надежно пристегнуты в своих креслах.
Корабль вибрирует, словно игрушка в жестоких руках ребенка, и я стискиваю зубы, пока мы прорываемся сквозь атмосферу. Жар, грохот и ужасающая вибрация — а затем мы плывем в тишине. Нас окружает бесконечный простор вселенной. Я никогда к этому не привыкну: к невесомости, к свободе, когда тебя окружает бесконечность.
Я глушу маршевые двигатели и прокладываю курс. Поездка будет недолгой. Восемь часов при оптимальных условиях. Нажимаю кнопку внутренней связи.
— Мы набрали крейсерскую скорость, — говорю я, проверяя показания. — Условия идеальные, так что я рассчитываю достичь пункта назначения через семь часов пятьдесят три минуты. Можете отстегнуть ремни и передвигаться по кораблю при необходимости, но вход в кабину пилота запрещен.
Не то чтобы тут было куда пойти. Пассажирский отсек, камбуз и туалет. Камбуз — это по большей части шкаф с сублимированной едой, которую можно брать, и крошечная кофе-станция. Корабль отнюдь не назовешь комфортабельным, но пассажирские кресла раскладываются в тесные койки, если кому-то нужно поспать. И я горжусь тем, что предлагаю кофе выше стандартного уровня.
Взглянув на экран пассажирского отсека, я
