вижу, что один из мужчин, тот, что повыше и с широким ртом, отстегивает ремень. Второй смеется.
Сердце подпрыгивает к горлу. Для внезапного страха нет причин. Я ведь только что сама сказала им, что они могут свободно передвигаться по кораблю. Я делаю долгий, неровный вдох. Затем, твердо решив не позволять этим мужчинам вывести меня из равновесия, я отворачиваюсь от приборной панели. Мне всё равно нужен кофе.
Я подхожу к двери кабины и нажимаю кулаком на панель управления. Дверь отъезжает в сторону.
Высокий мужчина стоит прямо снаружи. Он прислонился к дверному косяку, словно поджидал меня. Словно знал, что я выйду. Я замираю, в горле встает ком. Он просто собирается спросить что-нибудь банальное, например, как смывать в туалете. Или где лежат кофейные чашки. Всё нормально.
— Привет. — Его тон небрежный, но дружелюбный, и он кривовато улыбается. Он протягивает руку. — Мы так и не представились как следует. Я Кристиан.
Я на мгновение колеблюсь. В его поведении нет ничего угрожающего. Протягиваю руку, и он пожимает ее — тепло и крепко.
— Мидония, — произношу я, выдавливая улыбку. Затем добавляю, не желая показаться враждебной: — Приятно познакомиться.
Его улыбка становится шире.
— И мне, и мне. Мой приятель там как раз делает нам кофе. Будешь?
Я хотела кофе, но теперь уже нет. Не с ними. Я пытаюсь проглотить ком в горле.
— А, нет, спасибо, я в порядке. У меня много работы, простите.
Кристиан пожимает плечами, но отступает.
— Без проблем.
Дверь кабины закрывается наполовину, когда чья-то рука, не Кристиана, останавливает ее. Рывком открывает снова. Там, рядом с Кристианом, стоит мужчина пониже, с темными волосами. Он игриво усмехается.
— Ты же не собиралась исчезнуть там, не поздоровавшись как следует, верно?
Я выдавливаю смешок.
— Простите, нет... конечно, нет. Я просто занята.
— Да ладно тебе, — говорит мужчина пониже. Он держит два кофе и протягивает один своему другу. — Мы не кусаемся. Я Рори, кстати.
— Привет, Рори. Мидония.
Они улыбаются мне сверху вниз, во все тридцать два зуба. В левом глазу Рори лопнул сосудик. Его галстук слегка съехал набок. Он отпивает кофе.
— Слушай, — говорит Кристиан, — а можно нам устроить экскурсию по кабине? Мы никогда раньше не летали на таком корабле.
— Вы никогда не летали на транспортном корабле? — недоверчиво переспрашиваю я.
Рори бросает на Кристиана напряженный, мимолетный взгляд, а затем снова переводит на меня свой открытый, дружелюбный взор.
— Да нет, конечно, летали. Просто обычно мы мотаемся на автобусах. Ну, знаешь, на этих развалюхах.
Я тоже раньше моталась на этих автобусах, пока не вложилась в свой корабль. Пусть я и не летаю на транспорте люкс-класса, но он чертовски лучше финансируемых правительством общественных автобусов, куда пытаются впихнуть столько пассажиров, сколько вообще возможно. Там невозможно не подцепить какую-нибудь дрянную простуду, и, что еще хуже, там нет кофе.
— А этот очень даже хорош, — говорит Кристиан, заглядывая мимо меня в кабину; он выпячивает нижнюю губу и одобрительно кивает. Отпивает кофе. — Ничего особо выдающегося, но ты держишь ее в хорошей форме. Тебе стоит гордиться. Как у нее с пробегом?
Мои мышцы начинают расслабляться. Сердцебиение замедляется. Они просто гики. Фанаты кораблей.
— Неплохо, — отвечаю я, не в силах скрыть гордость в голосе. — Я могу выжать из нее световую скорость, если поднажму, но стараюсь этого не делать. Сжигает двигатели. Хотя я коплю на ядерный реактор. — Я не знаю, зачем вру; это просто срывается с языка. Будь у меня хоть какие-то сбережения, они бы сразу пошли на оплату жилья.
Но мужчины кивают, пока я говорю, и я вижу, что они удивлены, впечатлены. Мой корабль не выглядит как летательный аппарат со световой скоростью.
— Я ее модернизировала, — добавляю я, отступая в кабину. Мужчины следуют за мной, и когда я указываю на табличку возле приборной панели, они толпятся вокруг нее и одобрительно ругаются. — Видите год? — говорю я. — Она винтажная. Но надежная модель с крепким шасси.
— Ты проделала отличную работу, — говорит Рори. Он делает глоток кофе.
— Отличную работу, — вторит Кристиан.
Рори поворачивается ко мне. Его глаза темные, как у акулы, в полумраке кабины. Тревога пронзает меня, когда я понимаю, что теперь он и Кристиан стоят между мной и дверью.
Они просто гики. Фанаты кораблей.
— И как же такая красивая девушка, как ты, оказалась на такой работе? — Вопрос Рори звучит вполне невинно. Он улыбается, его взгляд блуждает по интерьеру корабля. Кристиан разглядывает приборную панель, сдвинув брови. Они даже не смотрят на меня. Они интересуются кораблем.
— Она вкалывает как проклятая, — отвечаю я, и слишком поздно осознаю, что мой тон абсолютно не тот. Слишком защитный. Я прочищаю горло. — Это не предел мечтаний, но я беру то, что дают.
Они обмениваются мимолетным взглядом. В этот миг воздух в кабине меняется. Мой желудок делает кульбит, словно при первом падении на американских горках. Я не знаю, что именно — дрогнувшее выражение лица или едва уловимое движение их тел — подсказывает мне, что я здесь не в безопасности. Неважно, откуда я это знаю. Но я знаю.
Кристиан прислоняется к стене. Взгляд Рори наконец-то переползает на меня, и это похоже на тошнотворный поворот ключа в замке, запирающего меня не на той стороне двери. Он небрежно шагает ко мне, его улыбка легкая и открытая.
— И как ты обычно коротаешь время в таких полетах, Мидония?
— На таком маленьком транспортнике особо не разгуляешься, — добавляет Кристиан. И теперь он тоже наблюдает за мной. Поза расслабленная, голова откинута назад, он смотрит на меня свысока. И всё же я чувствую себя пронзенной их взглядами, как добыча в ночи, за секунду до прыжка хищника.
— А, ну. — Мой голос звучит хрипло. Я сглатываю. — Бывает скучно. В пассажирском отсеке, в одном из багажных отделений, есть игральные карты. И шахматы. Вы играете в шахматы?
Должно быть, они слышат это в моем голосе. Должно быть, они чуют это от меня. Смрад страха.
Взгляд Рори медленно сползает с моего лица к ногам, затем снова поднимается. Он тянется, чтобы игриво дернуть меня за воротник куртки.
— Не-а, не фанат карт.
— Или шахмат, — добавляет Кристиан, отталкиваясь от стены.
Они загоняют меня в угол. Я могла бы легко добраться до двери кабины, если бы они меня не остановили. Здесь всё еще сохраняется видимость приличий. Возможность правдоподобного отрицания. Если бы у меня с собой был пистолет и я вытащила бы его прямо сейчас, я бы выглядела сумасшедшей. Мы все трое знаем кристально ясную истину, которая сейчас растекается
