был Кайден.
Сразу.
Потому что что бы там ни происходило между нами, что бы я о нем ни думала, именно он единственный хоть что-то знает об этой проклятой магии.
Я распахнула дверь и почти налетела на Лиссу.
Девушка испуганно ойкнула, едва не уронив поднос с ужином.
— Леди!
— Где милорд?
Она моргнула.
— Я… я не знаю точно. Наверное, в кабинете. Или в западной галерее.
— Проводи.
— Сейчас?
— Да, сейчас.
Лисса побледнела.
— Леди, уже вечер…
— И что?
Она явно не решалась сказать вслух, но я и без того поняла: по дому после наступления темноты не ходят без крайней необходимости. Особенно женщины. Особенно новые жены.
— Тогда просто скажи, куда идти, — отрезала я.
— Левое крыло, второй этаж, последняя дверь у лестницы… но…
— Спасибо.
Я вышла, даже не дослушав.
— Леди! — шепотом окликнула она. — Может, я позову кого-нибудь…
— Нет.
Мне не нужен был конвой.
Хотя, возможно, стоило бы.
Коридоры поместья вечером менялись.
Днем они казались мрачными. Теперь — почти живыми. Светильники горели реже, тени стали глубже, старые портреты на стенах будто следили глазами. Дом скрипел, вздыхал, жил своей темной жизнью. Издалека тянуло холодом и запахом камня. Где-то внизу хлопнула дверь. Потом стихло.
Я шла быстро, стараясь не думать о том, насколько по-идиотски это выглядит: чужая жена в закрытом платье, с растрепавшимися после дня волосами, почти бегущая по дому к мужчине, которого сама же утром называла чудовищем.
Но метка на руке пульсировала все сильнее.
Это было важнее гордости.
Когда я дошла до левого крыла, стало еще тише. Здесь не было слуг. Не было шагов. Только тяжелая тишина и тусклый свет из настенных ламп. Последняя дверь у лестницы действительно была приоткрыта. Изнутри падала полоска теплого света.
Я не стучала.
Слишком устала.
Слишком злилась.
Просто толкнула дверь.
Кабинет оказался просторным, но не роскошным. Темное дерево, высокие стеллажи, письменный стол, заваленный бумагами и картами, тяжелые шторы, камин. Запах воска, кожи и чего-то дымного. Мужского.
Кайден стоял у стола, опираясь ладонями о край. Напротив него — Рейнар. Оба обернулись на звук открывшейся двери.
И в комнате тут же стало холоднее.
Не из-за магии.
Из-за неожиданности.
Я остановилась на пороге.
— Нам нужно поговорить.
Рейнар посмотрел на меня, потом на Кайдена. Ни удивления, ни осуждения — только эта вечная сухая выдержка человека, который уже видел слишком многое.
Кайден выпрямился.
— Выйди, Рейнар.
Управляющий кивнул и покинул кабинет бесшумно, закрыв за собой дверь.
Мы остались вдвоем.
Опять.
Я ненавидела, как часто это начинало происходить.
— Что случилось? — спросил Кайден.
Без приветствия. Без раздражения. Сразу в цель.
Я подошла ближе и протянула руку.
— Это случилось.
Он перевел взгляд на метку.
И я сразу увидела: понял.
Лицо стало жестче.
— Когда?
— Только что заметила, что она изменилась. И еще мне дали это.
Я достала из кармана сложенный лист и протянула ему.
Он взял.
Развернул.
Молчал, пока читал.
Я наблюдала за его лицом и впервые за все это время видела, как по-настоящему меняется его взгляд. Без холода. Без игры. Без контроля.
Там было бешенство.
Тихое. Темное. Настоящее.
— Откуда это у тебя? — спросил он.
— Леди Агнес принесла.
Он поднял голову.
— Агнес?
— Да.
— Зачем?
— Наверное, потому что я “все равно не успокоюсь”.
Что-то мрачное мелькнуло в его лице, но он промолчал.
Еще раз посмотрел на записку.
Потом на меня.
— Ты никому ее не показывала?
— Нет.
— Хорошо.
— Что значит “хорошо”? Тут написано, что Эвелину заставили и что искать надо не в ее комнатах. Вам это ни о чем не говорит?
— Говорит.
— Тогда объясните!
Он подошел к камину, поднес записку к огню — и я ахнула.
— Вы что делаете?!
Я рванулась вперед, но он уже убрал бумагу, не дав ей загореться.
— Проверяю метку сокрытия.
— Какую еще…
Он поднес лист ближе к свету.
На краю бумаги проступили тонкие золотистые линии, которых раньше не было видно. Узкий знак — почти невидимый, если не знать, куда смотреть.
— Кто-то пытался скрыть часть написанного, — сказал он. — Бумага зачарована.
— И что там было еще?
— Пока не знаю.
— Пока не знаете?! Так снимите это.
— Это не так просто.
— У вас на все один ответ.
Он резко повернулся.
— Потому что в этом доме слишком многое не просто!
Голос ударил неожиданно сильно. Не магией. Эмоцией.
Я замолчала.
Он тоже.
Пару секунд мы просто смотрели друг на друга.
Потом Кайден провел рукой по лицу, будто заставляя себя снова собраться.
— Подойди, — сказал уже тише.
Я не сдвинулась.
— Зачем?
— Хочу посмотреть метку.
— Вы уже смотрели.
— Она изменилась.
— И мне не нравится, как вы это произносите.
— Мне тоже не нравится.
После короткой паузы я все же подошла.
Он взял мою руку.
Осторожно.
Всегда слишком осторожно для человека, который в остальном привык давить и приказывать.
Его пальцы легли на внутреннюю сторону запястья, и меня тут же будто прошило током. Неприятным? Нет. Хуже. Слишком острым. Слишком живым. Я дернулась, но он удержал.
— Не двигайся.
— Я не бревно.
— Это уже очевидно.
Метка под его пальцами вспыхнула черным с алым.
В кабинете на миг дрогнул воздух.
Свечи качнулись.
Кайден тихо выругался.
— Что? — сразу спросила я. — Говорите.
Он отпустил руку, но взгляд не отвел.
— Она приняла записку.
Я моргнула.
— Что?
— Магия крови откликается на то, что связано с прежней хозяйкой тела. Чем больше ты находишь ее следов, тем сильнее метка закрепляет тебя в этой роли.
— То есть… — я сглотнула. — Чем ближе я к правде об Эвелине, тем сильнее связываюсь с ее жизнью?
— Да.
— Это бред.
— Это магия.
Я сжала ладони.
— Нет, вы не понимаете. Я не могу не искать. Это единственная ниточка, которая у меня есть. Я не знаю, кто я здесь без нее.
На этот раз он смотрел на меня иначе.
Не как на проблему.
Не как на жену.
Как на человека, который впервые сказал что-то по-настоящему честное.
— Я понимаю, — ответил он.
И от этого простого ответа мне вдруг стало хуже, а не лучше.
Потому что я почти поверила.
Почти позволила себе опереться на эти слова.
Нельзя.
Нельзя.
Я отвела взгляд.
— Тогда что делать?
Он помолчал.
— Искать осторожнее.
— Это не план.
— Это единственный вариант, который у нас есть.
— У нас?
Слово вылетело быстрее, чем я успела остановиться.
Он не отвел глаз.
— Да. У нас.
И снова этот странный удар внутри. Дурацкий. Лишний. Нежеланный.
Я разозлилась сама на себя и потому ответила жестче, чем собиралась:
— Не привыкайте. Я не собираюсь играть в вашу
