вещах. Или в доме Марейн.
Не дали выбора.
Те же слова, что крутились у меня в голове весь день.
Значит, она тоже чувствовала это. Тоже понимала, что ее ведут не к браку, а к чему-то гораздо худшему.
Я медленно опустилась на край кровати.
Теперь у меня был хоть какой-то след.
Письмо.
Память тела не врала. Эвелина не хотела этой свадьбы. Эвелина боялась исчезнуть. И, возможно, действительно исчезла не сама.
Я легла, натянула одеяло до подбородка и уставилась в темноту.
Северная галерея.
Леди Агнес.
Странная реакция на имя Эвелины.
Кайден, который знает, что я другая, но все равно оставляет меня рядом.
И записка, которую я должна найти.
Сон пришел только под утро.
Тяжелый. Рваный. Без отдыха.
Мне снился коридор без окон. Черная дверь. Женщина в свадебном платье, стоящая ко мне спиной. Когда я почти коснулась ее плеча, она медленно повернула голову.
И я увидела свое лицо.
Я проснулась от собственного крика.
Свет уже проникал в комнату сквозь тяжелые шторы. Серый, утренний. В камине давно погас огонь. Простыни прилипли к телу. Волосы спутались. Сердце колотилось так, будто я снова бежала.
В дверь тут же постучали.
— Леди? — раздался испуганный голос Лиссы. — С вами все в порядке?
Я закрыла глаза.
Нет.
Совершенно точно нет.
— Да, — выдавила я. — Входи.
Горничная влетела в комнату с подносом, на котором стояли чайник, чашка и маленькая ваза с белыми цветами. Она побледнела, увидев мое лицо.
— Вам дурно? Позвать лекаря?
— Нет.
— Вы кричали…
— Плохой сон.
Она поставила поднос на столик и неуверенно замялась.
— Милорд велел передать, что через час вас ждут в малой библиотеке.
Я резко подняла голову.
— Зачем?
— Для занятий, леди.
Ну конечно.
Новая жизнь начиналась по расписанию.
Я опустила взгляд на свое запястье.
Черная линия стала четче.
И почему-то я была уверена: времени у меня меньше, чем кажется.
Мне нужно было узнать, кто такая Эвелина Марейн.
Как она жила.
Чего боялась.
И где оставила письмо.
Потому что чужое имя уже стало моей клеткой.
И если я не разберусь в чужой жизни, то очень скоро потеряю и свою.
Глава 5. Первая брачная ночь
Через час я уже ненавидела этот дом еще сильнее.
Не потому, что он был мрачным. И даже не потому, что в нем каждая вторая дверь, похоже, скрывала либо тайну, либо угрозу. А потому, что здесь мне не оставляли даже роскоши прийти в себя. Не успела я проснуться после кошмара, не успела спокойно осмыслить видение с запиской Эвелины, как меня уже выдернули в новую роль.
Учиться.
Быть леди Вальтер.
Как будто из меня можно быстро и удобно сшить кого-то нужного.
Лисса помогла мне одеться в закрытое темно-зеленое платье с длинными рукавами. Ткань была мягкой, дорогой, но слишком строгой для моего вкуса. Волосы она собрала частично, оставив несколько прядей у лица. Я почти не смотрела в зеркало — не хотелось снова сталкиваться с ощущением, что меня подменили не только телом, но и всей жизнью.
— Вы очень бледная, леди, — тихо сказала Лисса, застегивая манжету.
— Какая неожиданность.
Она нервно улыбнулась краем губ, но тут же испуганно спрятала эту улыбку обратно.
— В малой библиотеке обычно занимается только семья, — осторожно добавила она.
— И что это должно значить?
— То, что… — она запнулась. — Милорд редко делает что-то лично, если может поручить другим.
Я повернула голову.
— Лично?
Лисса сразу опустила глаза.
— Я ничего не знаю, леди.
Ложь.
Маленькая, испуганная, но ложь.
— Конечно, — сказала я. — Все здесь ничего не знают. Очень удобный дом.
Когда я вошла в малую библиотеку, там уже ждали.
Не учитель.
Не гувернантка.
Не сухой старик с учебниками.
Кайден.
Он стоял у высокого окна, заложив руки за спину. На нем снова был темный костюм, идеально сидящий на широких плечах. Черная ткань, серебряные застежки, высокий ворот. Волосы гладко убраны назад. Ни следа ночной усталости. Ни тени того человека, который ночью шел за мной по коридору и говорил про прошлое за запретной дверью.
Возле него на столе лежали книги. Несколько. Толстых. С кожаными переплетами. Рядом — карта, чернильница, листы бумаги.
Я остановилась на пороге.
— И где учитель?
Он повернул голову.
— Перед тобой.
— Вы шутите.
— Нет.
— А я надеялась, что в этом доме есть хотя бы один нормальный человек.
— Ты уже разочарована?
— Я и не очаровывалась.
Он чуть повел бровью, как будто ожидал именно этого.
— Садись.
— Нет.
— Началось.
— Я не буду послушно садиться по команде, как дрессированная собака.
— Тогда стой. Но слушать все равно придется.
Я подошла к столу, но села не туда, куда он указал, а напротив, демонстративно выбирая место подальше. Кайден это заметил. Разумеется. Он замечал вообще все, и это раздражало почти так же сильно, как его спокойствие.
— И чему вы собираетесь меня учить? — спросила я.
— Тому, где ты теперь живешь. Какие дома входят в совет короны. Почему на тебя будут смотреть внимательнее, чем на любую другую женщину. Какие имена нельзя произносить вслух. Кому нельзя доверять. И как не умереть из-за глупости.
Я замолчала.
Последнее он сказал ровно, будто это такой же обычный пункт программы, как география или этикет.
— Значит, угроза все же реальна, — произнесла я тише.
— Более чем.
— И вы снова не скажете, откуда она.
— Скажу достаточно.
— Как щедро.
Он подвинул ко мне карту.
— Это королевство Эрдаль. Здесь столица. Здесь дом Марейн. Здесь мои земли. А здесь граница леса, куда ты не должна приближаться без сопровождения.
Я не сразу наклонилась к карте.
Сопротивление во мне еще жило, упрямо поднимая голову на каждом шагу. Но, как ни бесило это признавать, мне нужна была информация. Если я хочу понять, где оказалась и во что вляпалась, то лучше слушать, чем продолжать играть в оскорбленную пленницу каждую секунду.
Я посмотрела на карту.
Тонкие линии дорог, названия городов, реки, лесные массивы, гербы домов на полях.
— Дом Марейн — это семья Эвелины? — спросила я, не поднимая головы.
— Да.
— Где они сейчас?
Кайден не ответил сразу.
Я почувствовала это даже не глядя.
— Что?
— Во дворце.
— То есть после свадьбы они просто… остались там?
— Да.
Я подняла взгляд.
— И никто не захотел даже проводить дочь?
Он смотрел на меня спокойно.
— Хотели.
— Но?
— Им не позволили.
У меня внутри сжалось что-то неприятное.
— Кто не позволил?
— Я.
Тишина.
Я смотрела на него и пыталась понять, как можно так буднично произносить вещи, которые в нормальном мире вызвали бы
