сказала я.
Его взгляд остыл.
— Я знаю.
— Но вас это не остановило.
— Нет.
— Почему?
— Потому что страх передо мной был не самым страшным в ее жизни.
Комната вновь стала тесной.
Я не отрывала от него глаз.
— Вы говорите загадками.
— Я говорю столько, сколько могу.
— Нет. Столько, сколько хотите.
Он чуть наклонился, и теперь мы были почти на одном уровне.
— А ты слишком быстро забываешь, где находишься.
— А вы слишком часто напоминаете.
— Потому что здесь за ошибки платят не синяками.
— А чем?
Пауза.
— Кровью.
У меня холодком свело спину.
Мы смотрели друг на друга слишком долго. Настолько, что я начала слышать каждый собственный вдох, каждый тихий треск дерева в библиотеке, шорох шторы от ветра.
Потом я первая отвела взгляд.
Не потому, что проиграла.
Потому что еще немного — и это напряжение стало бы чем-то другим. Не только страхом. Не только злостью. Опасной смесью того и другого.
А этого мне не хотелось.
Совсем.
Кайден выпрямился и отступил на шаг.
Словно тоже почувствовал, что дистанция между нами становится уже не только враждебной.
— Мы продолжим, — сказал он уже сухо. — Ты должна запомнить имена и гербы. Сегодня же.
— Вы серьезно думаете, что после такого разговора я смогу спокойно учить геральдику?
— Да.
— Вы чудовище.
— Уже слышал.
— И вас это не задевает?
— Иногда задевает именно тот, кто произносит.
Я подняла голову.
Он уже отвернулся к окну, как будто не сказал ничего важного.
Но у меня внутри что-то дрогнуло.
Не надо.
Нет.
Только не это.
Он не должен становиться для меня человеком. Ни в каком смысле. Особенно после всего, что произошло.
Я резко взяла первую книгу.
— Ладно. Показывайте ваши гербы.
Он обернулся. В глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
— Умная девочка.
Я захлопнула книгу.
— Еще раз скажете так — и я запущу ею вам в лицо.
— Не запустишь.
— Проверим?
— Не сегодня.
Он говорил это так спокойно, что хотелось действительно чем-нибудь в него швырнуть.
Следующий час прошел мучительно.
Не потому, что материал был сложным. Наоборот, я удивительно быстро схватывала названия домов, территорий и связи между ними. Скорее потому, что Кайден стоял рядом, иногда наклоняясь слишком близко, чтобы указать на карту или раскрытую страницу. Его рука появлялась возле моей, его голос звучал над ухом, и каждая такая мелочь слишком отчетливо отзывалась в теле.
Неправильно.
Совершенно неправильно.
Я списывала это на стресс. На чужую химию тела. На магическую связь. На что угодно, лишь бы не признавать, что рядом с этим опасным мужчиной воздух действительно меняется.
Когда занятие наконец закончилось, я закрыла последнюю книгу с таким чувством, будто пережила маленькую войну.
— На сегодня достаточно, — сказал он.
— Слава богам.
— Не благодари их. Благодари меня.
— Лучше умру.
— Не спеши обещать.
Я медленно поднялась. Голова слегка кружилась от усталости и информации.
— Мне нужно в комнаты Эвелины, — сказала я.
Он сразу стал настороженнее.
— Зачем?
— Искать записку.
— Нет.
— Что значит “нет”?
— Это значит, что ты туда не пойдешь одна.
— Опять запреты.
— Опять здравый смысл.
— Или желание контролировать каждый мой шаг.
— И это тоже.
Меня взбесила его открытость.
— Прекрасно. Тогда пойдете со мной.
Он выдержал паузу.
— Не сегодня.
— Почему?
— Потому что сначала я сам проверю, что там осталось.
— Вы мне не доверяете.
— Нет.
— А я вам — тем более.
— И все же ты пока жива именно потому, что я осторожен.
Я хотела огрызнуться, но вдруг почувствовала странную слабость.
Словно силы действительно закончились.
Наверное, он это заметил, потому что взгляд его резко скользнул по моему лицу, потом вниз — к руке.
Черная линия на запястье снова потемнела.
— Что теперь? — раздраженно спросила я.
Он подошел ближе и, не спрашивая разрешения, взял меня за руку.
Я дернулась.
— Отпустите.
Но поздно.
Его пальцы уже легли на внутреннюю сторону запястья. Холодные. Твердые. От этого прикосновения по телу пробежал слишком быстрый, слишком острый ток. Не боль. И не только магия.
Метка под его рукой вспыхнула.
На этот раз ярче.
Темно-багровым.
Кайден резко выругался вполголоса.
— Что? — у меня пересохло во рту. — Что это значит?
Он отпустил меня слишком быстро, будто прикосновение обожгло и его тоже.
— Значит, что клятва закрепляется быстрее, чем должна.
— И это плохо?
— Очень.
— Почему?!
Он провел ладонью по лицу, и в этом жесте впервые было что-то почти человеческое. Не холодное. Не идеально собранное.
Изматывающее.
— Потому что если метка закроется полностью, мы будем связаны сильнее, чем я рассчитывал.
Слово мы прозвучало так странно, что у меня на секунду все внутри сбилось.
— Насколько сильнее?
Он смотрел прямо на меня.
— Настолько, что скрывать друг от друга станет все труднее.
Я замерла.
— В каком смысле?
— В прямом.
— Чувства? Мысли? Боль?
— Пока не знаю.
Я нервно усмехнулась.
— Великолепно. Просто великолепно. То есть нас насильно женили, а теперь мы еще и можем стать магически привязаны друг к другу?
— Да.
— И вы говорите об этом таким тоном, будто обсуждаете погоду.
— А как ты предлагаешь? В панике?
— Было бы хотя бы честно!
— Я не паникую.
— Тогда я буду за двоих.
Я отвернулась и отошла к окну, пытаясь успокоить дыхание.
За стеклом тянулся серый день. Над лесом собирались тучи. Ветер трепал кроны деревьев. Все вокруг выглядело так, будто сама земля под этим домом хранит слишком много мрака.
— Я не хочу быть с вами связанной, — сказала я наконец, тихо, но твердо.
За спиной воцарилась тишина.
Потом его голос, низкий и ровный:
— В этом мы, пожалуй, впервые полностью согласны.
Я медленно повернулась.
Он стоял в нескольких шагах, высокий, собранный, опасный — и в глазах у него действительно не было ни тени торжества. Только жесткая, недовольная сосредоточенность.
Значит, это не игра.
Он тоже не хотел такой связи.
Это почему-то принесло не облегчение, а укол странной досады. Настолько нелепой, что я сразу разозлилась на себя.
— Тогда найдите способ это остановить, — бросила я.
— Ищу.
— Быстрее.
— Командуешь?
— Требую.
На этот раз уголок его рта чуть дрогнул.
— Уже лучше.
— Не смейте надо мной смеяться.
— Я не смеюсь.
— Почти.
Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Остановился слишком близко, опять. Будто ему нравилось проверять, когда именно я начну задыхаться от раздражения и этого странного напряжения между нами.
— Тебе стоит отдохнуть, — сказал он тише.
— Не приказывайте.
— Это не приказ.
— А похоже.
— Это наблюдение.
— Вы всегда так внимательны к состоянию насильно выданных замуж женщин?
На этот раз он не ответил сразу.
Его взгляд медленно скользнул по моему лицу — задержался на
