будут искать, вот мы и запутаем следы. Продадим казаков Добу, он перепродаст их на рудники, а потом распустит слух в крепости Атырау, что пленников из Кушума продали на рудники, пусть там людишки ищут. У Добу есть свои торговцы в Атырау, они и займутся слухами, — пояснил Абузар.
Я делал вид, что рассматриваю природу Дикой степи, сам же старательно слушал своих захватчиков, распустив свои уши, словно локаторы. Некоторое время ехали молча. Но Гараф вновь стал расспрашивать Абузара. По тому, как десятник обращался к сотнику я понял, что они родичи.
— Абузар, когда нас встретит Орбал-хан? Мы разве не повезём лекаря в ставку орды хана Углак? — проявил любопытство Гараф.
— Насколько я знаю, нет. Орбал-хан сказал мне, если он меня не перехватит по дороге, то лекаря надо везти во дворец Углак-хана, — ответил Абузар своему родичу.
— В Астану? — сильно удивился Гараф.
— Пока не знаю. В Астане большой дворец Углак-хана, но, кроме этого, ещё есть дворцы. Даже у нашего Орбал-хана есть свой дворец в крепости Каражар, что возле озера Тынгиз. Если воины Орбал-хана не появятся, то сначала едем туда, — ответил Абузар.
В пути мы уже больше недели, но как я понял сегодня вечером меня и казаков разъединят. Вот же хитрозадые ортары, специально пытаются запутать след. Я, конечно, не питаю иллюзий, что за мной отправят армию на выручку, но не сомневаюсь, что дед наймёт каких-нибудь шустрых охотников на это дело, да и денег не пожалеет. Я постоянно пытаюсь вызвать своего питомца, но пока безрезультатно. Не хочется верить, что «Хан» погиб во время активации воздушной мины возле Кушума, он же где-то рядом крутился. К вечеру мы прибыли в аул Нур, меня сразу запрягли принимать больных, чтобы ещё больше набить карманы Абузара серебром. Постепенно я делаю выводы, что у орков и их метисов проблематично с медициной. Часто умирают младенцы. Лечебные артефакты стоят очень недёшево. Хорошо, что Абузар не знает, что я могу делать такие артефакты, а то бы давно меня запряг, как ослика. Я пока не встретил ни одного шамана. Зато у кочевников просто ошеломляющая рождаемость. Семья, где всего десять детей, считается малочисленной. С жёнами у кочевников тоже полный порядок, даже у бедняков минимум три жены, а у тех, кто побогаче счёт идёт на десятки. Соответственно и детишек целые полчища. Особенно ценят мальчиков, оркам нужны воины. Таких пацанов учат воинскому искусству с самого сопливого возраста. Любой пацан лет в восемь-десять стреляет из лука лучше, чем я. Ну может не лучше, но и не хуже точно. По внешнему виду я сейчас почти не отличаюсь от ортар. Меня одели в халат, на голову дали какой-то малахай [7], правда обувь мне оставили мою. Никаких боевых ножей, рабу или пленнику оружие не положено. Зато выдали маленький нож, чтобы срезать мясо с костей во время еды. С нашими казаками я больше не виделся, как приехали в аул. Сначала меня отправили применять свои навыки лекаря. Провозился до полуночи, ночевал в юрте, там же в ауле. Ладно хоть покормить не забыли. А утром, когда мы выехали вновь, казаков уже не было. Не удалось увидеть и караванщика Добу, но его имя я запомнил, будет воля богов пересечёмся на кривой дорожке.
После того, как меня разъединили с казаками, сотня Абузара сменила направление на северо-восток. Аулы ортар стали попадаться чаще. Обычно мы ехали часа три-четыре, потом я лечил больных, зарабатывая серебро, а сотник нахально складывал монеты себе в карман. Я был бы не я, если бы не стащил боевой нож, спрятал его в свою поясную сумку. Проверить никто не сможет. Сумка сама по себе артефакт, к тому же привязана на меня. Так что доступ туда только у меня. Жаль, что саблю туда не запихать, а то возможности были. За пару недель ортары совсем перестали меня опасаться. Я даже мог прогуляться по аулу. Бежать нет смысла. Во-первых, я совсем не ориентируюсь в степи, во-вторых, меня моментально хватятся. Без сомнения поймают, а тогда могут изменится условия моего содержания. Все эти дни я ощупывал ошейник, прикидывая, как от него можно избавиться. Мои поползновения заметил Гараф. Он сначала рассмеялся, потом соизволил дать объяснение.
— Лекарь, не пытайся снять ошейник, он артефакт, купленный у эльфов. Будешь срезать или ещё как-то снимать, тебе оторвёт голову, — пояснил Гараф и вновь засмеялся.
Вот козёл! Но ничего, я не привык падать духом, к тому же они не знают, что артефакторике меня обучали в академии, плюс Робер со мной занимался. Мне просто надо внимательно рассмотреть символы рун на кристаллах, что закреплены на самом кожаном ремешке ошейника. Такая возможность мне предоставилась. В одном из аулов, где я лечил кочевников, зарабатывая сотнику серебро, в юрте я обнаружил медное блюдо. Чистое и отполированное, явно женщины старались показать какие они хозяйки хорошие перед своим мужем. Это конечно не зеркало, но отражение имеется. Мне никто не мешал, даже в юрту не входили, пока я лечил сложную рану у одного из ортар. Я быстро зачитал заклинание, наложил артефакт, чтобы он подавал на рану энергию, а сам взялся внимательно рассматривать отражение в медном блюде. Записывал символы, которые смог рассмотреть. Большинство символов были знакомы. Вспомнились дни, когда я тщательно изучал книгу «Знания и опыт Великих», ведь она написана именно эльфами. А ошейник-артефакт опять же изготовили эльфы. А значит у меня есть надежда, что я смогу подобрать «ключ», который позволит снять ошейник в нужное для меня время, когда я буду точно готов к побегу.
Интерлюдия. Евразийская империя. Глава рода Соколовых.
Глава рода Соколовых узнал о похищении внука пару недель назад, на связь вышли лекари Иван Журбин и Луиза Зенгер. Они и сообщили эту скорбную новость. Николай Петрович сразу вылетел в Уральск, прихватив с собой Глебова и два десятка сотрудников по безопасности, среди которых были опытные оперативники, имеющие опыт в розыске. Похищение лекаря вызвало резонанс, в основном из-за настойчивости принцессы Моники Вульф. Правнучка императора подняла грандиозный шум, требуя отправить погоню за своим приятелем. Может быть воеводы восточной границы и уступили бы Монике, но вмешался император, который заявил, что из-за одного человека он не собирается устраивать бойню, в которой можно потерять дивизию Пограничной стражи. Принцесса подчинилась требованиям императора, но продолжая оставаться командиром отряда быстрого реагирования стала частенько вторгаться в земли Дикой степи, где безжалостно сжигала аулы ортар, не разбираясь в том,
