в Питере, а Питер — в Москве. То есть всякий поребрик превращается в бордюр, а всякий батон в булку.
На самом-то деле, этот город один. Но никто об этом не знает, люди начинают спорить, мериться всякими отростками и выступами.
Поэтому появляются повсюду схемы единого московско-петербургского метрополитена. А ведь кто-то ещё, наверное, не знает, что дело вот в чём — в тридцатые годы существовал проект слить Москву и Ленинград в один город — и, соответственно, связать его не только на земле, но и под землёй.
И метро петлёй тянули на северо-запад, черев Вышний Волочок и Бологое, чтобы связать его со станцией «Площадь Восстания» через переход. Но в 1937 году главного инженера проекта расстреляли — и всё закончилось — по «домашней» линии Сталина на ближнюю дачу пустили поезда, а Кольцевая линия осталась искривлённой.
Вот я, например, рассказывал про Самого Главного Санитарного Врача, что живёт в Москве. Так вот, мне уже сообщили про питерского Санитарного врача. Он, как и ожидалось, зеркальное отражение московского. У них Санитарный врач не Самый, конечно главный, но всё же — Главный. Так вот он эти пирожки сам и печет, и продает — только переодетый.
Хороший человек из города Питера сказал, что возле пирожков, о которых была речь в предыдущей истории, раньше часто прохаживалась большая Кукла-Врач, с подвыпившим мужчиной внутри и рекламировала аптеку «Доктор». Ясно было поэтому, что прохаживался, нарядившись в куклу Главный Санитарный Врач.
Меня спросят про Бологое — там-то что?
А в Бологом люди симметричны сами себе и поэтому обращены в геометрические точки — как это происходит, я рассказывать не буду — ведь и так меня упрекают в излишней образованности.
07 октября 2003
История про один тост
Однажды мой приятель Хомяк позвал меня на какие-то посиделки. Правда, посиделки оказались отчасти объедалками и выпивалками.
Происходило это на окраине столицы, там где небо смыкается с землёй, а улицы — с полями.
Разлили по бокалам мускат, почему надо было начинать с муската — неясно, но я тоже приподнял бокал.
Хозяйка приподняла свой, и громко произнесла:
— Пусть плачут те, кому мы не достались. Пусть сдохнут те, кто нами пренебрёг, — произнесла она с очень нехорошей интонацией.
И это меня сразу насторожило.
07 октября 2003
История про кино. (Чудесная, чудесная программа передач.)
Хотел посмотреть, как называется тот фильм, что я смотрел в телевизоре, и поэтому полез внутрь "Яндекса". Обнаружил там странное гибридное сообщение:
"Вторник, 07.10.2003, 00:40–02:50, Оскар. Николас Кейдж и Элизабет Шу в Фильме "Покидая лас-вегас" (США). 1995 г.6 сентября 1976 г. на дальневосточном военном аэродроме "Чугуевка" проходили плановые полеты. Размеренный ритм летнего дня нарушило сообщение о том, что один из перехватчиков Миг-25 не вернулся. Через несколько часов стало известно, что замполит эскадрильи Виктор Беленко приземлился в японском гражданском аэропорту "Хакодате".Советское правительство развернуло невиданную по масштабам операцию по возвращению Беленко. Однако позднее выяснилось, что бывший замполит вовсе не собирался возвращаться на родину. Что заставило Беленко пойти на предательство? Кто он — перебежчик или завербованный агент? Как вернуть самолет, попавший в руки врага? О том, как развивались события в сентябре семьдесят шестого, как американская и израильская разведки охотились за самолетом и что на самом деле заставило старшего лейтенанта пойти на угон, рассказывает этот фильм".
Зашибись! За-ши-бись! Только кого же играет Кейдж?
08 октября 2003
История про Польшу — четвёртая. Криминальная
Отчего-то полицейские в Варшаве носили белые дубинки. Это были именно обычные чёрные дубинки, но крашеные в белый цвет.
Потом оказалось, что это притча во языцех. И когда полиция окружает болельщиков и пытается прогнать их от стадиона, то они сходятся стенка на стенку.
Болельщики заводят друг-друга как в давние исторические времена, когда все армии дразнились перед сечей. Они приплясывают, положив руки на плечи соратников. И вот именно тогда болельщики кричат в лицо полицейским:
— Бялая пала — то знак педало!..
08 октября 2003
История про Польшу. Пятая, путевая
В шкафу посольской квартиры я обнаружил венок, составленный из нескольких пластмассовых цветов — венок вполне погребальный.
Я воспринял это как знак и уехал в Краков.
В поезде рядом со мной ехал пожилой испанский профессор с женой. Мы с профессором тут же выпили его виски. От этого жизнь встряхнулась, как простыня, с которой сбрасывают крошки. Теперь можно было разглядывать Польшу, но она превратилась в зелёные и голубые полосы. Пришлось разглядывать жену профессора.
Жена испанского профессора была неимоверно грудаста — просто неимоверно. И при этом она всё время поправляла свою грудь, уминала её или просто трогала. Не сказать, чтобы это было какое-нибудь силиконовое безобразие, но всё же…
Как-то не по себе делалось от взглядов на эту грудь.
08 октября 2003
История про Воловика
Нашёл у себя в бумагах стихотворение Воловика:
— О чём вы думаете, Вова,
во время акта полового?
— Я размышляю, тётя Лена,
о беспредельности Вселенной.
08 октября 2003
История про Воловика (дополнительная)
понеслось…
09 октября 2003
История о Норме. (По следам наших выступлений)
— Разучилась пить молодёжь, — сказал Атос, глядя на него с сожалением, — а ведь этот ещё из лучших.
Александр Дюма
Я как-то затеял спор с одним неглупым человеком. Мы вспомнили ту фразу, что приведена в эпиграфе, и задумались об отметке в 150 бутылок, что была пройдена по словам одного персонажа, когда он вылезал из погреба в неизвестном трактире.
— Интересно, почему Атос не умер от цирроза сразу, как только вылез из того погреба? — спросил меня этот человек.
Но было понятно, что смерть от цирроза не так быстра. Тем более, он, Атос, уверял д'Артаньяна, что выпил 150 бутылок. Учитывая, что это лёгкое вино и бутылки тогда были невелики, а времени в запасе у него было предостаточно. Гораздо хуже, что Атос был настоящим клиническим алкоголиком, и цирроз печени был для него естественен: «Полубог исчезал, едва оставался человек. Опустив голову, с трудом выговаривая отдельные фразы, Атос долгими часами смотрел угасшим взором то на бутылку, то на стакан, то на Гримо, который привык повиноваться каждому его знаку и, читая в безжизненном взгляде своего господина малейшие его желания, немедленно исполнял их»….
Но задача оказалась интереснее
