собрались, чтобы услышать от вас простой ответ: сколько нужно сенсоров, как у этой вот Математички, чтобы воспроизвести все органы чувств реального человека?
– Думаю, двух сантиметров сенсорной поверхности будет достаточно.
– И что, робот будет чувствовать то же, что и люди?
– Да. Но, как я и сказал, это не сделает…
Менеджеры «Фейсбука» хотели делать домашних питомцев на основе покойников. Кому-то из толстяков пришла в голову идея: раз мы можем оживить покойников в наших соцсетях, почему бы не оживить их еще и в виде домашних питомцев?
– Знаешь, а ведь в этом есть что-то от идеи буддистской реинкарнации, – задумчиво сказал Саша, прогуливаясь с Сарой по Бостонскому филиалу «Фейсбука». – Если честно, я был бы не прочь после смерти переселиться в тело Математички.
– Любая сансара за ваши деньги, – хмыкнула Сара.
(2041-й год) Каждую пятницу Саша с Лелей устраивали «вечер снэков». Это был их любимый день недели. Сперва играли в камень-ножницы-бумага, и если побеждал Саша, то заказывали креветочный попкорн с лаймом, а если Лелик – то бургеры по-аджарски или японскую капусту в кляре со сметанным соусом. Потом долго спорили о напитках и мозговых чипах для усиления вкуса, и если побеждал Саша, то Лелик всякий раз жаловался, что попкорн слишком приторный и ему коротит усилитель. Наконец, нашутившись, Болонкины распихивали еду по углам дивана и принимались за игры.
– Да блин! Как ты так далеко запрыгнул? – обреченно уронил кинект-перчатку Леля. Оказалось, что Болонкин-старший на удивление хорошо справляется с современными шутерами.
– Стрейф-джамп придумали еще до твоего рождения, салага, – хмыкнул Саша, закидывая жменю попкорна в рот. – Учи матчасть.
Упрямый Леля принялся разучивать прыжок. Оказалось, что на отцовском стареньком геймпаде прыгнуть куда проще. Болонкины обменялись контроллерами. Саша сгребал сыновней перчаткой остатки попкорна и наслаждался прелестями передачи сыну настоящего мужского опыта.
– Молодец, мама бы тобой гордилась.
– Ха! Скорее бы, приставку отобрала, – засмеялся Лелик. – Кстати, а это правда, что вы с тетей Сарой разрабатываете дэд-петсов?
– Кого? – не понял Саша.
– Ну, dead-pets. Питомцев из покойников.
– А… Ну да.
– И мы сможем потом сделать дэд-петса из мамы?
– Ну, в принципе, сможем, – Саша был немного удивлен такому вопросу. – Надо будет только слетать в Киев за ее личными вещами. Хочешь полететь со мной?
– А то! – Лелик на радостях зачерпнул остатки креветочного попкорна, а потом долго мучился с заглючившим вкусовым усилителем.
(2043-й год) – Так что, это правда мама? – недоверчиво поднял бровь Лелик.
В 1932 году дизайнеры Рой Шелдон и Эгмонт Аренс написали книгу под названием «Потребительская инженерия», в которой на сто лет вперед утвердили тренд создания потребительских товаров. Хороший товар, по их мнению, должен был в первую очередь приятно ложиться в руку. Парадоксально, но тактильные ощущения для покупателя оказались важнее визуальных.
Саша сжимал в ладони прямоугольную черную коробочку без острых углов – и дэд-пет полностью соответствовал идеям «Потребительской инженерии». Коробочка, как и все современные дисплеи из жидкого пластика, липла к ладони. «Жидкая» пластмасса создавала что-то вроде тактильной эмпатии. Саша разжал ладонь, и у коробочки проступили тоненькие ножки. Дэд-пет осмотрелся всем тельцем-сенсором. Сперва коробочка повернулась к протезированному старику. Потом к тощему юноше.
Наконец дэд-пет прыгнул на ладонь Лели.
– Ха! Прям как тараканчик, – радостно рассматривал Лелик своего нового домашнего питомца. – А оно умеет разговаривать?
– И даже поудаляет тебе порноаккаунты, если продолжишь называть меня «тараканчиком», – разнесся по дому зычный женский голос. Саша забыл предупредить, что уже подключил дэд-пета к общей системе виллы.
– И как мы ее назовем? – прыгал от восторга Леля. – У нее ведь должно быть имя, папа!
– Как хочешь, – улыбался Саша.
– Тогда Люба! Как маму.
2044-й год
Тараканша Люба хоть и походила характером на Сашину бывшую, но не унаследовала от нее ни единого бита памяти. Люба в какой-то степени умела говорить, пользоваться соцсетями и взаимодействовать с домашней техникой. Но никаких воспоминаний до момента запуска у нее не имелось.
Сара наотрез отказалась делать дэд-петам память. Как ни пытались настоять менеджеры «Фейсбука», миссис Кацман уперлась рогом:
– Память является потоком мыслей, а не битовой информацией, – кричала она на весь офис. – А воспроизвести поток попросту невозможно. Вы что, идиоты? Нельзя по записочкам и соцсетям вылепить течение памяти. Хотите скопировать память – перенаправьте поток из живого мозга в робота. Но если мозг мертвый, то все. Конец.
Когда продажи дэд-петсов упали, Саре припомнили ее дерзость.
В день презентации питомцев-покойников несколько десятков пользователей, предзаказавших дэд-петсов, покончили с собой. Все они пытались засунуть свой разум в дед-петсов через аккаунты соцсетей. Группа фанатиков верила, что дэд-петсы подарят им новую жизнь в кибернетическом теле. Некоторые трансгуманисты даже переписали на дэд-петсов собственное имущество.
Скандал встретил Сару с распростертыми объятиями.
– Жирные уроды валят все на меня за то, что не дала им присобачить память, – тушила бычки друг о друга Сара. – Ну хоть ты объясни им. Это невозможно!
– Вряд ли они станут слушать старого порно-киборга, – пожимал плечами Саша.
Тем не менее на дэд-петсов имелся стабильный спрос. После появления роботов с характерами реальных людей каждый пользователь задумался: а что будет с его собственным разумом после смерти? Люди стали поголовно патчить себя, в надежде в будущем стать правдоподобнее в телах дэд-петсов.
Когда Леля поступил в Массачусетский технологический институт на факультет информационных технологий, Саша был так рад, что и сам решил подарить сыну какой-нибудь чип для мозга.
Спустя полгода сын внезапно вернулся погостить на зимние праздники, и папа не успел купить задуманный подарок. Зато, как обычно, заказал целую гору снэков. Леленька по приезде от снэков отказался. Сказал, что пойдет отдыхать. Саша нашел его в спальне, сидящим в окружении Любы и Математички.
– Я скучала без тебя, сыночек, – вибрировала взятая на руки Люба. Леля достал из кармана куртки отвертку. Саша не видел, что он делает, из-за спины. – Эй, сыночек, ты чего, щекотно.
– Все нормально? – окликнул сына Саша.
Спина Лели вздрогнула.
– Да. Хотел вот вскрыть Любу. Проверить кое-что из учебника.
– А в MIT, что ли, не учат сперва пользоваться расщепителем жидкого пластика? – хмыкнул Саша. – У меня есть запасной. Пойди возьми в гараже.
– Ладно, потом.
– Ты какой-то грустный. Все хорошо?
– Слушай, пап, – резко повернулся Леля. – А как вы познакомились с мамой?
– О, это долгая история, – улыбнулся Саша. – Впервые я встретил ее в общаге политеха. Я был пьяный, а она – младше меня на два курса. Ну, были шуры-муры, а потом пошли прогуляться… – Внезапно Саша все понял. – Так. А ну, колись: как ее зовут?
– Ребекка, – беспомощно выдохнул покрасневший Леля.
– И что же? Девушка с твоего курса?
