Влюбился в нее?
– Больше жизни.
– А кто она? Чем увлекается? Что любит?
– Она с моего курса. Любит вейв-поп.
– Вейв-что?
– Ну это когда…
Леля пояснил: это когда нейросеть пишет музыку под индивидуальные запросы мозга, а люди находят друг друга по похожим трекам и обмениваются патчами настроения.
– Правда, мои патчи не особо-то хороши, – грустно пощекотал Любу Леленька. – Чип старый.
– Ну это мы поправим, – хлопнул сына по плечу Саша. – Полюбит тебя твоя Ребекка.
⁂
На следующее утро Саша первым делом помчался по магазинам.
– А ваш чип точно будет ловить, ну эти, волны?
Продавец заверил, что будет. Для вейв-попа самое то. Саша шагал по новогоднему супермаркету и радовался тому, как быстро нашел подарок для сына. Елки, гирлянды, влюбленность – все его радовало в это Рождество. Саша разглядывал коробку с чипом и думал, что иногда мелкие радости могут зацепить куда больше такой вот штуки. Раньше вещи были проще. На глаза сам собой попался магазин антиквариата: за витриной красовался упакованный в прозрачный пластик тамагочи. Совсем как новенький.
Саша купил, не задумываясь.
– Смотри, сынок, что я тебе подарил. Вот так выглядел самый первый искусственный питомец на планете, – Саша вошел в спальню сына, демонстративно помахивая брелком на шариковой цепочке. Главный подарок он припрятал в шкаф. – Видел когда-нибудь тамагочи?
Вместо ответа в ногу тревожно ударилась Математичка. Гусеница прыгнула на кровать, в которой лежал Леля. Саша потряс сына за плечо. Леля не шевелился.
– Сынок, что с тобой?
Рядом на подушке валялся вскрытый дэд-пет с припаянным поверх корпуса передатчиком. Еще два точно таких же передатчика торчали из висков Леленьки. Внезапно дэд-пет вздрогнул. Лапки отлипли от корпуса. Оживший черный прямоугольник уставился на хозяина дома и произнес:
– Привет, пап.
Когда Саша все понял, то повернулся и медленно вышел из комнаты.
– Пап. Папа! – пищал в спину дэд-пет. – Ну ты чего?
Саша спускался по лестнице, а на телефоне одна за другой вибрировали новости: десятки тысяч детей покончили с собой. Свежий апдэйт: сегодня в полдень, в канун Рождества, более ста тысяч детей по всей планете убили себя, перенеся собственный разум в тела искусственных питомцев. Новые данные! Ранее упомянутые дети-самоубийцы остаются живы, их тела пребывают в коматозном состоянии, пока поток разума транслируется в различные устройства искусственной сенсорики. Ученые сомневаются, обратим ли процесс переноса потока сознания…
Саша спустился в гостиную. В комнате автоматически включился телевизор:
– В нашу студию поступило сообщение от организаторов массовых подростковых переносов сознания. Ими оказались американские студенты Ребекка Вульф и Николас Болонкин. – На экране крупным планом показали Леленьку и какую-то бледную девицу. Леля говорил тоненьким голосочком: – Знайте же! Мы не умерли. В этот канун Рождества мы переродились. Теперь мы живем в мире, где нет боли, а чувства по-настоящему яркие…
Саша вышел на улицу. На плечи падал снег.
Он шел мимо новостных плакатов, остолбеневших с телефонами людей и ползающих под ногами дэд-петов. Мимо сотен выползших из домов питомцев-подростков. Какой-то социолог по ту сторону витрины с экраном вещал о демографических последствиях массового переноса сознания детей. Большой стрит-борд гласил, что сознание перенесли порядка 0,5 % подростков планеты. Что ООН уже объявила организаторов международными террористами. Что это самый крупный просчет органов надзора Америки за историю существования страны.
А где-то позади просил вернуться в теплый дом питомец:
– Пап! Ну па-ап!
В 1870-х годах русский философ Николай Федоров мечтал, что когда-нибудь в будущем миллионы мертвых предков воскреснут силой науки и умчатся в космос заселять далекие планеты. Саша смотрел, как сотни тараканов уползают по грязному снегу в свой воображаемый мир и думал о том, что жизнь все-таки остается такой же ссученной, как и последние две сотни лет.
Так чем человек отличается от робота? Саша смотрел на снег.
Человек чувствует боль. Всегда.
Артем Белов
Деревенская история
– Как думаешь, удастся сломать цепи? Вскрыть замок?
– Шутите, да? Думаете, зря я прошел столько миль вместе с вами? Разумеется, я могу его взломать!.. Не пыхтите только. Ну отойдите вы в сторонку! Сложный замок, не амбар с зерном вскрываем, дайте поработать спокойно…
Эта история началась, как обычно бывает, в таверне. Когда огонь в камине уютно похрустывает дровами, когда красноносый бармен разливает по кружкам лучший темный эль танканских земель, а разговор льется все медленнее и медленнее, как будто так и норовит превратиться в храп. Пожалуй, лучше всего на свете сэр Левентье умел сопеть, чем с удовольствием и занимался, глядя в пустую кружку. Из нее все еще несло крепким пойлом, а в голове рыцаря немного шумело. Впрочем, для него такое состояние считалось нормальным. Левентье угрюмо огляделся. Его в таверне обычно не жаловали, так как люди высоких сословий считали зазорным заходить в подобные заведения для простого люда. Однако Левентье являлся завсегдатаем «Королевской охоты», и казалось, со временем местные стали воспринимать его просто как занятную деталь интерьера. Рыцарь отставил в сторону кружку, но тут же поморщился – он последние несколько дней не снимал ни кольчуги, ни бригантины, ни сюрко, что придавало его благородному образу неповторимый аромат.
– Лучше уж так… – пробормотал он, снова сунув длинный нос в кружку.
В предместья крепости Танканы он вернулся ни с чем. Все путешествие насмарку – сколько ни читай умных старых книжек, сколько ни изучай легенд, но если не можешь найти в реальном мире, о чем в них говорится, то и смысла быть грамотным нет! А прознай теперь царица о том, что вассал самовольно покинул королевство, род Левентье и вовсе проблем не оберется. К счастью, до рыцаря никому не было дела, даже самой царице – прошло несколько месяцев, а ничего не изменилось. Рыцарю даже казалось, будто все случилось просто во сне, а из «Королевской охоты» он вышел вчера.
На этой стороне планеты, зовущейся страной Шести Цариц, человеку не суждено испытывать мук духовного поиска. Выбор невелик – либо ты рождаешься в знатном роду, либо нет. Если повезет – то обучишься грамоте и будешь вести праздные беседы с другими дворянами в перерывах между войнами. А перерывы эти нечасты – когда одну страну пытаются поделить целых шесть цариц, только и остается, что махать клинками. Если же тебе не повезет, то в лучшем случае станешь протирать грязные кружки вот в таких тавернах, полных мужланов с опухшими лицами. Особый случай – если знатный или крестьянский отпрыск внезапно показывает способности к магии, древнему искусству, которое в стране Шести Цариц считалось божественным даром. Такого ребенка, девочку или мальчика, забирали в крепости и
