схем. Я даже невольно помечтал о конвейерной ленте, такими темпами можно просто взорвать тут весь рынок. Правда, велика вероятность. что меня просто прикончат за такое.
Система даже не посчитала нужным мне что-то за это дать. Ведь реально это была мелочь мелкая, по сравнению с серьезными изделиями. А процентное соотношения прогресса у навыков не висело, в отличие от прогресса прокачки.
Гранит по 2 серебра штука, утянул из моей кассы две сотни монет, но и вырученные деньги были огромны. Даже Аньсян постеснялась и вязал с меня всего сотню монет за свою работу, указывая на своего соседа. Именно он заказал всю партию, которая собиралась для его каравана в другие города. Его жена попросила у Аньсян камень для нагрева, их сломался, и заинтересовалась изделием, а дальше, только девушке оставалось только на уши сесть. Легчайшая работа. Деньги жгли, но впихнуть их было просто некуда.
Цао предлагал пару мест на втором, но мне явно дали понять, что лавку открывать можно только на третьем. Второй и первый этаж — там в основном жило отребье. Для четвёртого этажа и выше, я сам не вышел рангом, да и духовное давление там было значительно сильнее. На пятом я вообще, еле стоял помнится. Вот и выходило, что альтернатив нет и нужно искать место на третьем.
Помощь пришла, откуда я не ждал. Точнее, она прибежала босиком по мостовой и дёрнула меня за рукав. Я сидел на ступеньках у фонтана, жевал лепёшку и думал, что нужно обращаться к тем, кто знает где искать. Хотя мне совершенно не хотелось переплачивать за это деньги.
— Господин Корвин! — заорал Сяо, тот самый Сяо, который когда-то водил меня по первому ярусу и Крысиному переулку. Только сейчас пацан был ещё грязнее, чем тогда, если такое вообще было возможно, рубаха на нём висела лохмотьями, а на скуле красовался свежий синяк, фиолетовый и опухший.
— Тише, — я быстро оглянулся по сторонам. — Здесь меня зовут Тун Мин. Откуда ты здесь?
Сяо моргнул, мгновенно перестроился, как это умеют делать уличные дети, которые привыкли менять правила игры на лету, и затараторил уже тише, наклонившись ко мне и оглядываясь по сторонам с видом заговорщика.
— Господин Тун Мин, я вас искал, вас на первом нет, ну то есть я на первый и не ходил, там сейчас вообще страшно, всё горит, стража никого не пускает, на втором тоже не нашёл. Мастер Цао сказал, что вы ушли на третий, я побежал сюда, а тут стражники, меня три раза гоняли, один раз по морде дали, — он указал на синяк с видом скорее гордым, чем обиженным, как будто синяк был наградой за проявленное упорство. — Но я пролез через водосток у старой стены, там дырка есть, если знаешь куда лезть, а я знаю, потому что в моей профессии без этого никак.
— Подожди, — я ухватил его за плечо, потому что он уже начинал тараторить про работу, а мне нужно было понять другое. — Что значит, всё горит на первом? Расскажи нормально, по порядку.
Сяо замолчал, и на его лице, перемазанном грязью, я впервые заметил настоящий страх, спрятанный за привычной бравадой. Мальчишка привык казаться храбрым, потому что другого выхода не было, но под этой привычкой сидел двенадцатилетний ребёнок, которому было страшно.
— Ну там же драка, — начал он, усаживаясь рядом со мной на ступеньки и подтягивая грязные ноги к подбородку, обхватывая колени руками. — Было много крика ночью. Охрану всю перебили, я увидел, как горит квартал у восточных ворот. Весь горит, огонь до неба, и люди бегут, и стража тоже бежит, но не к огню, а от него, потому что там бунтовщики стояли с оружием и рубили всех, кто подходил.
— Так закрыт проход, ты как прорвался? — спросил я тихо, стараясь не спугнуть мелкого.
— Потом пришла армия, не стража, а настоящая армия, с четвёртого яруса спустились, и они закрыли всё, вообще всё, лестницы, ворота, переулки, и никого не выпускали и не впускали. Даже железная Длань попряталась, ушли с улиц. Они начали хватать всех подряд, не только бунтовщиков, а вообще всех, кто подозрительно выглядит, а на первом ярусе все подозрительно выглядят, там все злые. Я побежал на второй, но на втором тоже всё плохо господин Тун Мин, потому что рабочие со складов и мастерских начали волноваться. Не бунтовать, нет, до этого пока не дошло, но разговоры пошли, такие разговоры, от которых стража нервничает и бьёт людей просто за то, что они стоят группой больше трёх человек.
Я слушал, и с каждым его словом картинка в моей голове становилась всё мрачнее, потому что это было не просто восстание горстки отчаявшихся рабов, это была трещина в основании пирамиды, на которой стоял весь Шэньлун, и если эта трещина пойдёт дальше, если перекинется на второй ярус, на те тысячи рабочих, которых держали в подчинении страхом и привычкой, то ни стража, ни армия не смогут удержать город от того, чтобы он не рухнул сам на себя, как карточный домик. Пока вниз не спустятся настоящие монстры с целью задавить слабых указав им их место.
— Зачем меня искал? — спросил я, решив пока отложить мысли о большой политике и вернуться к тому, что мог контролировать.
— Работу ищу, — сказал Сяо, и тон его мгновенно переключился с испуганного ребёнка на делового мальчишку, словно он щёлкнул внутренним переключателем. — Вы, господин практик, на первом почти не задержались, сразу пошли наверх, я поспрашивал своих, узнал что у мастера Цао вы остановились, а живете почти всегда на третьем. А значит вы теперь богаты, так? Вам помощник нужен?
Я посмотрел на него, на его худое, перемазанное лицо, на рваную одежду, на босые ноги, покрытые ссадинами, и подумал, что вообще-то он прав. Бегать самому по рынкам за материалами, таскать грузы, стоять за прилавком, пока я работаю с рунами, и при этом ещё медитировать, тренироваться и выполнять заказы Аньсян я физически не успею, день не резиновый, а мне всё ещё нужно спать хотя бы четыре часа в сутки.
— Три серебряных в месяц, — сказал я. — Плюс два раза в день горячая еда, и я подумаю о том чтобы научить тебя чему полезному. Что скажешь?
Сяо замер с набитым ртом, потому что я успел протянуть ему остаток лепёшки, пока он рассказывал, и на его лице прошла целая гамма эмоций, от недоверия до расчёта и обратно, и я видел, как он прикидывает в голове, сколько это выходит, потому что
