ворот того, кто умеет чуять дрянь.
Каталина потянулась за кружкой.
И в этот момент удочку сорвало у меня с колен.
Она рванулась вперёд с такой силой, что я поймал её уже у самой воды, пальцами, животом, коленом и, кажется, зубами. Меня протащило по мокрым брёвнам, я упёрся пятками в бортовое бревно и повис на удилище.
Оно согнулось дугой.
Леска запела, брызги полетели в лицо. Весь мой Экспедиционный — шесть метров длиной, гружёный ящиками, корзинами, снастями и двумя людьми — развернуло поперёк течения и потянуло вбок.
В двух десятках шагов из реки поднялась голова огромного угря.
Голова была метра три шириной. Тёмная кожа блестела в воде, по бокам головы открывались жаберные щели, с морды свисали длинные белёсые усы. Мутные глаза смотрели спокойно, и от этого угорь казался древним и разумным. За головой уходило в воду тело толщиной с лодку. Оно изгибалось и тянулось под плот. Под усами медленно открывалась пасть, куда спокойно въехала бы моя телега вместе с огненными скакунами.
В углу этой пасти торчал мой крючок.
Ага. Клюнуло.
— Ив, — сказала Каталина странным голосом. — Ив, у нас слева…
— Держись крепче!
— Зачем? — удивилась она.
В ту же секунду по плоту с другого борта ударил хвост.
Настил встал дыбом. Ящики поехали, Алхимический котёл соскользнул с платформы, увлекая за собой жаровню с огнём. Я успел зацепиться локтем за бортовое бревно, а Каталина нет. И её с громким «А-а-а!» снесло с досок. Река забрала её раньше, чем я успел повернуться.
— Да твою ж мать, Каталина… — выдохнул я.
Удочку я закрепил у рулевой колоды. Сапоги полетели в сторону.
Ну не оставлять же женщину наедине с речным чудовищем. Она мне нужна живой и здоровой.
Я набрал воздуха и прыгнул в чёрную воду…
Глава 7
Вода обожгла холодом.
Течение подхватило меня раньше первого гребка и потащило вбок, в черноту. Я выдохнул половину воздуха, чтобы погасить плавучесть, и потянулся к Системе за «Глубоководным Ныряльщиком».
Навык активирован.
Временные эффекты: усиление тела +50%, скорость движения +50%.
Длительность: до отключения или истощения резерва.
Плотная сила разлилась по мышцам. Расход пошёл из резерва, а резерв мой после шести зелий Каталины тянул от силы на деревенский пруд. И этот пруд теперь быстро мелел с каждым вдохом, потому что воздух под водой Система создаёт за мой счёт.
Ладно. Сначала алхимик, остальное потом.
Вынырнув, я завертел головой. Ночь, рябь. В двадцати метрах темнел плот, повёрнутый ко мне боком. Слева плеснуло, и сквозь шум воды прорезался кашель. Живая. Уже хорошо: покойники кашляют заметно реже.
Сделав десять гребков, я поймал тонкое запястье и дёрнул вверх. Каталина вцепилась в мою рубаху обеими руками. Её пальцы впились сквозь ткань до кожи.
— Держу, — сказал я. — Дыши.
Она закашлялась мне в плечо, потом судорожно втянула воздух и рвано задышала.
Тащить её до плота на буксире было долго. А под нами уже кружил угорь, в чью пасть спокойно въехала бы телега вместе со скакунами, и растягивать программу вечера мне как-то быстро расхотелось. Уйдя в воду по плечи, я дождался волны, а когда та приподняла Каталину, я перехватил её за пояс и швырнул.
Тело культиватора умеет удивлять даже его владельца. Каталина коротко ахнула, пролетела над водой и приземлилась на настил, точно в бухту мокрого каната. Судя по звукам, живая и очень недовольная.
Я поплыл следом. Огня на плоту уже не было: жаровня, судя по шипению, ушла кормить рыб, а Алхимический Котёл глухо перекатывался где-то между ящиками. Хоть пожара не будет. Каталина стояла на коленях у борта, мокрая насквозь, и голос у неё был севший, зато командный:
— Ив! Вот этот угорь… Слишком мощный духовный зверь! От него несёт кровавой демонической силой. И это ненормально!
— Уже заметил, — отозвался я между гребками.
— Отпусти его. Слышишь? Отцепи снасть, и он уйдёт сам. Ему мешает крючок, а мы ему даром не нужны.
Тут наши мнения совпадали полностью. Расклад простой: у зверя — тело толщиной с лодку и кровавая аура; у меня — запас энергии на пару приличных техник и саднящие каналы. В балладе такой поединок занял бы весь первый куплет. Во втором бард перечислит останки дурного героя.
Доплыв до плота, я ухватился рукой за бортовое бревно и снял удочку с рулевой колоды. Крючок засел в углу пасти угря, шагах в двадцати от нас и метра на два глубже. Пробежав вниманием по Духовной Нити, я нащупал жало в жёсткой складке и начал аккуратно доворачивать его на выход.
Пошло. Ещё немного, зверь освободится, мы разъедемся по своим делам, и к завтраку вся эта история усохнет до байки про самую крупную рыбу, которую я отпустил.
— Сзади! — пронзительный визг ударил по ушам.
Каталина стояла на настиле и указывала пальцем мне за спину. Я обернулся.
Из чёрной воды на меня летела распахнутая пасть. Красное духовное пламя заливало изнутри глотку чудовища.
Своевременно.
ХЛОП!
Пасть сомкнулась.
Меня сжала горячая, пахнущая тиной темнота.
Язык спружинил под ногами, сверху надвинулось ребристое нёбо, а впереди с хлопком сомкнулась глотка. Удочка в такой тесноте только мешала. Я отправил её в системный слот и крючок, так и не довёрнутый до конца, выскользнул из складки и исчез вместе со снастью. Я выдернул из слота Пятизубую Острогу.
Она легла поперёк пасти. Я упёр древко в нижнюю челюсть, а зубья — в нёбо. В тот миг, когда угорь попробовал меня разжевать, распорка встала намертво. Челюсти дрогнули и застыли. По пасти прокатилась судорога, зверь взревел, если так можно назвать гул, от которого у меня завибрировали кости, и ушёл в глубину.
Вода хлынула сквозь зубы, заполнила пасть, сдавила уши. Я повис на древке обеими руками и подтянул колени. Ныряльщик превращал резерв в воздух, глоток за глотком. Давление росло, навык в ответ уплотнял тело. Пока я держался, а остатки резерва ещё не иссякли, навык вполне справлялся. Нужно продержаться и как-то прикончить эту тварь.
Угорь бесновался. Его несло вперёд и вниз, тело извивалось, пасть мотало из стороны в сторону, а мне оставалось висеть на распорке, пережидать и беречь силы. При каждом рывке древко передавало в ладони судорожную дрожь: зубья остроги ранили угря изнутри.
Потом в глубине глотки
