во сне Ханольд защищается от этого видения, воспринимает его как «сплошной вздор» и переворачивается на другой бок, чтобы освободиться от навязчивых образов. В этом ему помогает «невидимая птица», которая издает короткий, похожий на смех крик и уносит ящерицу в клюве.
* * *
Отважимся ли мы истолковать и этот сон – заменить его теми скрытыми мыслями, из которых и возникают подобные искажения? Вообще сновидение выглядит настолько бессмысленным, насколько этого можно ожидать от сна, и эта абсурдность сновидений – то главное основание, на котором им отказывают в признании полноценными психическими актами: мол, правильно выводить их из хаотического возбуждения элементов рассудка.
К указанному сновидению Ханольда мы можем применить технику, которую можно охарактеризовать как постоянный метод истолкования. Метод состоит в том, чтобы не обращать внимания на зримые связи в явном содержании сновидения; нужно рассматривать каждый фрагмент сна по отдельности и искать его истоки во впечатлениях, воспоминаниях и свободных ассоциациях сновидца. Но раз уж мы не в силах расспросить самого Ханольда, нам придется довольствоваться описанием его впечатлений – и очень осторожно подставлять наши собственные ассоциации взамен его собственных.
«Где-то на солнцепеке сидела Градива, делала из травы силок, чтобы поймать ящерицу, и говорила…» Какому впечатлению дня созвучна эта часть сновидения? Несомненно, встрече с пожилым ловцом ящериц, который в сновидении заменяется Градивой. Тот, как мы помним, сидит на «пропеченном солнцем склоне» и сам заговаривает с Ханольдом. Слова Градивы в сновидении вторят словам этого мужчины, который тараторит: «Средство, предложенное коллегой Эймером, действительно хорошо, я уже не раз применял его с полным успехом. Пожалуйста, не шевелитесь». Градива фактически произносит в сновидении то же самое, вот только «коллега Эймер» уступает место просто «коллеге», да опускается словосочетание «уже не раз» из речей зоолога, а предложения переставлены. Получается, что это дневное событие посредством нескольких изменений и искажений в сновидении подверглось преобразованию. Почему? Что означают изменения во сне, почему пожилой господин стал Градивой, откуда взялась загадочная «коллега»?
Есть правило толкования сновидений, которое гласит: услышанные во сне слова непременно заимствуются из фраз, услышанных или произнесенных сновидцем в состоянии бодрствования. Это правило получает здесь подтверждение, ибо слова Градивы – отзвук услышанной днем речи пожилого зоолога. Другое правило гласит: замена одного лица другим или смешение двух лиц, в результате чего одно лицо оказывается в ситуации, характерной для другого, означает уравнивание обоих, установление сходства между ними. Если мы применим это правило к нашему сновидению, то результат будет таков: Градива ловит ящериц, как старик-зоолог, и преуспевает в их ловле, как и тот. Понятно, что этот результат еще не полностью внятен, но нам предстоит разрешить еще одну загадку. К какому впечатлению дня следует отнести «коллегу», заменившую в сновидении известного зоолога Эймера? К счастью, тут не нужно долго гадать: «коллегой» может быть только другая девушка – следовательно, это та симпатичная молодая дама, которую Ханольд принял за сестру, путешествующую в обществе брата. «К ее платью была приколота красная соррентийская роза, смутно что-то напомнившая». Пожалуй, это замечание автора дает нам право принять эту особу за «коллегу» из сновидения. Ханольд не сумел вспомнить, несомненно, слов мнимой Градивы – дескать, другим девушкам дарят весною розы, «но для меня цветок забвения из твоих рук самый подходящий». В этих словах таится намек на ухаживание. В таком случае что же может означать ловля ящериц, в которой хороша более удачливая «коллега»?
На следующий день Ханольд застает мнимых брата и сестру в нежных объятьях и вынужден исправлять собственную ошибку предыдущего дня. На самом деле они – влюбленная пара, прибывшая сюда в свадебное путешествие, как мы узнаем позднее, когда новобрачные нечаянно помешали третьей встрече Ханольда с Зоей. Если предположить, что Ханольд, который принял этих двоих за брата с сестрой, в своем бессознательном понимал их подлинные отношения, столь недвусмысленно раскрывшиеся на следующий день, то, конечно, слова Градивы из сновидения обретут полновесный смысл. Красная роза становится символом любовных отношений; Ханольд понимает, что пара олицетворяет собою их с Градивой будущее; ловля ящериц – это поиски мужа, а слова Градивы означают приблизительно следующее: позволь мне – я справлюсь, вот увидишь, – отыскать мужа, раз уж это удалось сделать другой девушке.
Но почему разгадка намерений Зои облекается в сновидении в слова старого зоолога? Почему умение искать мужа изображается через восхваление ловкости пожилого зоолога в ловле ящериц? Теперь нам легко ответить на эти вопросы: мы уже давно догадались, что ловец бабочек – не кто иной, как профессор зоологии Бертганг, отец Зои, который наверняка знаком с Ханольдом и потому обращается к нему так запросто. Если допустить, что бессознательно и Ханольд тотчас узнал профессора («ему смутно помнилось, что лицо охотника на ящериц он уже видел однажды, вероятно, в одной из двух гостиниц»), то можно объяснить странное преображение приписываемого Зое намерения: она – дочь ловца ящериц, и ее мастерство – от него.
Следовательно, замена в сновидении зоолога на Градиву изображает бессознательное известное родство этих двух людей; появление «коллеги» вместо «коллеги Эймера» позволяет сновидению отразить тот факт, что Ханольд постигает притязания девушки на замужество. До сих пор сновидение соединяло («сгущало», как мы выражаемся) в одной ситуации два дневных события, чтобы обеспечить выражение – едва улавливаемое – двух представлений, которые не способны стать осознанными. Но мы в состоянии и далее уменьшить странность сновидения и показать воздействие других событий дня на формирование его явного содержания.
Мы признаём, что нас не удовлетворяет текущее объяснение того факта, почему ядром сновидения сделана именно сцена ловли ящериц, и предполагаем, что на выделение «ящерицы» в явном содержании сновидения повлияли иные элементы сновидческих мыслей. Все перечисленное действительно могло иметь место. Вспомним, что Ханольд обнаружил щель в стене в том месте, где, как ему показалось, исчезла Градива, щель, достаточно широкую для того, чтобы стройная фигура могла через нее проскользнуть. Это наблюдение привело к изменению бреда: Градива не погружается в землю, когда пропадает из поля зрения, а уходит именно этой дорогой обратно в свой склеп. Бессознательное Ханольда как бы говорит: наконец я нашел естественное объяснение загадочному исчезновению девушки. Но ведь протискивание сквозь узкую щель напоминает поведение ящерицы, не правда ли? Не ведет ли себя Градива как юркая ящерица? Значит, по нашему мнению, обнаружение щели в стене непосредственно связано с выбором элемента «ящерица» для явного содержания сновидения; сновидческая ситуация с ящерицей тоже отражает впечатления минувшего дня, как и встреча с зоологом (отцом Зои).
Не пора ли, осмелев, попробовать найти в содержании сновидения замену для
