общем, ты прав – именно на историю про пиратов оно и похоже. Но это не рассказ из книжки, а правда.
И он повернулся к моему дяде.
– Ты ведь знаешь, что это правда, Эбнер.
Рэндольф после сказал, что именно тут все его устоявшиеся представления о здравом смысле и достоверности внезапно полетели к черту, потому что мой дядя Эбнер ответил:
– Да, я думаю, что все это правда.
Чарли достал из кармана большой носовой платок и вытер лицо. Затем сказал просто, бесхитростно, как ребенок:
– Мне страшно!
По словам Рэндольфа, можно было сомневаться во всем остальном, но только не в этом. Чарли Мэдисон, несомненно, боялся.
– Я все понял, – продолжал Чарли. – Они охотились за Дэбни из-за того, что, по их мнению, хранилось в его сундуке. Они предложили оставить его в покое, если он отдаст им тысячу долларов. Вот почему он как безумный пытался раздобыть деньги. Когда они увидели, что сундук пуст, они подумали, что его обчистил я… Или что я знаю, где Дэбни все спрятал – и теперь они охотятся за мной!
Старый Чарли на мгновение замолчал, чтобы вытереть лицо.
– Я не хочу, Эбнер, чтобы меня прикончили в постели так же, как Дэбни. Что же мне делать?
– Ты можешь сделать только одно, – ответил мой дядя. – Положи деньги под вяз на лугу.
– Но, Эбнер, где я возьму тысячу долларов? Как я уже сказал Дэбни, мне неоткуда их взять.
– Я их тебе одолжу, – сказал дядя Эбнер.
– Но, Эбнер, у тебя в кармане нет тысячи долларов золотом.
– Это верно, – согласился мой дядя, – но если ты дашь мне право заложить твои земли, я обязуюсь уплатить деньги. Поместье в руинах, и все же стоит вдвое больше тысячи.
Рэндольф рассказывал, что к другим странным, безумным, нелепым событиям того памятного, необыкновенного дня добавилось еще одно, когда он подписал доверенность на управление землями Мэдисонов как обеспечение обязательства Чарли вернуть Эбнеру тысячу долларов.
В словах моего дяди Эбнера было столько уверенности, и он обладал таким талантом вселять веру в людей, что когда он уехал вместе с судьей, Чарли успокоился и уже не сомневался, что избежал опасности… Независимо от того, грозила ли ему опасность пасть жертвой пиратов-убийц с большого болота или кончить жизнь на виселице в Вирджинии.
В двухстах ярдах от дома, там, где полоса кустарника, огибавшая луг, обрывалась у тропинки, мой дядя слез с лошади и привязал поводья к молодому деревцу.
– И что теперь, Эбнер? – воскликнул Рэндольф, захваченный потоком безумных событий.
– Я иду договориться о выплате денег, – ответил тот.
Судья жарко выругался. Если Эбнер собирался в одиночку и безоружным начать переговоры с отчаянными убийцами – что вытекало из его поступков – то он демонстрировал крайнюю степень безрассудства. Неужели он решил, что убийцы вступят с ним в диалог, а потом позволят уйти, чтобы донести на них и возглавить отряд мстителей? В это невозможно было поверить! О характере Рэндольфа многое говорит то, что хоть он и не сомневался в печальном конце такой авантюры, он спешился и отправился с моим дядей.
Тропинка пролегала вдоль старой дамбы, когда-то воздвигнутой на болоте. Теперь дамба поросла высоким камышом, водяным буком и болотным кустарником.
Двое мужчин бесшумно подошли по влажной тропинке к старой табачной лавке. Полусгнившая дверь кое-как держалась.
Мой дядя не стал задерживаться, чтобы позаботиться об изяществе или благоразумии своих действий, он направился прямиком к двери и распахнул ее настежь. Гнилая, ненадежно закрепленная, она с грохотом упала в комнату.
При этом звуке высокий изможденный человек, спавший на полу, вскочил.
В тусклом свете Рэндольф огляделся в поисках оружия – на худой конец сгодилась бы и доска от сломанной двери. Но мой дядя остался невозмутим.
– Дэбни, – сказал он, – я пришел договориться насчет денег. Мой агент, мистер Грей из Мемфиса, передаст их тебе. Подписывать ничего не надо.
Рэндольф рассказывал, что тут он изумленно вскричал:
– Дэбни Мэдисон, клянусь всемогущим! Я думал, ты мертв!
Мой дядя обернулся.
– Как ты мог так подумать, Рэндольф? – спросил он. – Ты же сам сказал, что собаку убил тот, кого она хорошо знала; и ты должен был заметить, что на полу, где лежал ее труп, не осталось крови. Следовательно, собаку убили на постели, чтобы ее кровь помогла инсценировать убийство хозяина.
– Но деньги, Эбнер! – воскликнул Рэндольф. – Почему ты даешь их Дэбни Мэдисону?
– Потому что это его доля отцовского имущества, – ответил мой дядя.
– Так вот за чем ты пришел, – повернулся к Дэбни Рэндольф. – За половиной состояния отца. Черт возьми, парень, ты преодолел множество препятствий на пути к нему! Но почему ты не подал иск в суд? Ты же имел на него законное право.
– Потому что на судебном процессе раскрылось бы его прошлое, – ответил дядя Эбнер.
Тот, кого так внезапно разбудили, теперь овладел собой и заговорил:
– Рэндольф, на море не действуют законы ни божьи, ни человеческие. Торговля на море к югу от Бермудских островов – занятие не для джентльмена, и не стоит рассказывать о нем в стране его честного отца. Эбнер знал, где я был!
– Да, – кивнул мой дядя. – Когда я увидел твое бледное лицо, коротко остриженную голову под пиратской косынкой и то, как ты неровной походкой делал три шага туда и потом три шага обратно, я понял…
– Что я был в испанской тюрьме? – перебил Дэбни.
– Что ты был в исправительной колонии! – ответил мой дядя.
6. Дом мертвеца
Мы с дядей Эбнером направлялись в Смоллвуд-плейс. Стояло раннее утро, и я думал, что мы выехали самыми первыми, но у Трех Развилок, где с гор бежит река Лост-Крик, увидел свежие отпечатки копыт – перед нами на дорогу свернула чья-то лошадь.
Это было райское утро, свежее и ясное. На перекладинах оград блестела паутина, на кустах амброзии серебрилась пыльца. Солнце только начало подниматься из-за горизонта. В то октябрьское утро я готов был свистеть, радуясь тому, что просто живу на свете, и лошадь подо мною пританцовывала, но Эбнер ехал молча, опустив голову. Он всегда молчал, пускаясь в такую поездку, и не без причины.
Пастбище, на которое мы направлялись, принадлежало не нам, а шерифу Эсбери Смоллвуду. В те времена шериф собирал налоги в о́круге; и вот однажды ночью кто-то проник в его дом, совершил поджог и похитил крупную сумму из доходов графства. Следов преступников так и не нашли.
Шериф был разорен. Он отказался от своих земель и переехал в соседнее графство. Его поручители понесли убытки, в том числе мой отец. Но дядю Эбнера беспокоили не
