вздрогнула.
— Черт... — упав обратно на кровать, я вздохнула от боли, охватившей весь левый бок.
— Черт, прости, Из... — Серена скорчила гримасу и отдала пульт, а затем села в кресло рядом с моей кроватью, которое она занимала с тех пор, как я проснулась сегодня утром, хотя она сказала мне, что сидела там со вчерашнего вечера. Два сломанных ребра и разрыв селезенки изрядно подпортили мне кровь, но спустя несколько переливаний... по крайней мере, я не умерла.
Благодаря ему.
Никто из нас не погиб в этой катастрофе, что было просто чудом, учитывая кадры.
— Я просто надеюсь, что просмотр записей поможет мне прояснить память, — сказала я ей, выпрямляясь и тут же пожалев о своем решении. — Боже, как больно.
— Тогда нажми на маленькую кнопку, — она наклонилась и вложила мне в руку обезболивающий аппарат. — Ты только вчера перенесла операцию, да еще и авиакатастрофу. Дай себе небольшую передышку и нажми на кнопку.
— Это не поможет. Это только еще больше затуманит мою голову и я опять засну, — я посмотрела еще один повтор записи крушения, снятой рыбаком, который был тогда на Миссури. Это было... ужасающе. Мы появились из ниоткуда, как ревущая ракета сквозь туман, едва разминулись с лодкой того человека и врезались в воду.
— Ты уверена, что хочешь все вспомнить? — мягко спросила Серена, протягивая мне «Twix», мое любимое лакомство.
Я открыла упаковку и впилась зубами в сладкое карамельное лакомство, размышляя, пока жевала и глотала.
— В основном не хватает того, что было после того, как я выбралась из реки. Я помню взлет, момент, когда я поняла, что мы разобьемся, и даже бешеную попытку выбраться из самолета. Вода была такой холодной... — я покачала головой. — Я просто не могу вспомнить его имя.
Все остальное было рядом — беспокойство в его глазах, ощущение его рук, тянущих меня вверх по берегу. Он не дал мне сдаться, а потом отнес меня в машину скорой помощи, как мне сказали медсестры. Если бы не он, я бы истекла кровью под деревом.
— Мне очень жаль... — вздохнула Серена, налегая на чипсы. — Хотела бы я помнить, но я была в такой панике, что не обратила внимания... — ее взгляд метнулся в мою сторону, когда я смотрела репортаж о нашем спасении, к моменту появления съемочной группы я уже давно потеряла сознание. — Но он был красавчиком, это я могу сказать точно.
— Я помню, как он выглядит, — я закатила глаза. И что он читал, и что он вырос на ферме и уходит в армию вместо колледжа. От меня ускользнуло только его имя, да и почти все, что было после того, как он оказался возле дерева.
— И он был достаточно заботлив, чтобы сказать всем, что он твой муж. Подписал документы на твою операцию и все такое... — дразнящая улыбка приподняла уголки ее рта. — Чудесным образом он знал твою группу крови и на что у тебя аллергия, а значит, ты должна была быть достаточно сознательной, чтобы сказать ему об этом. А если серьезно... — она подняла на меня взгляд. — Доктор сказал, что с сотрясением мозга тебе нельзя смотреть телевизор.
Я вздохнула, но тут же нажала на кнопку выключения, как раз в тот момент, когда пришла медсестра, чтобы провести очередную процедуру обследования. К счастью, она приглушила свет, потому что моя голова ощущалась так, будто в ней было миллиард фунтов пульсирующего тротила.
— Может, вам еще что-нибудь принести? — спросила она, записывая цифры в карту, которая висела на краю моей кровати.
Карта.
— Нет, я в порядке, но спасибо, — я улыбнулась ей, и она направилась к выходу, закрыв за собой дверь. — Серена, возьми карту.
Между бровями моей сестры появились две линии.
— Что?
— Карту, — я махнула рукой в сторону кровати. — Если он дал согласие на операцию, это должно быть в карте.
— Отличная идея! — она вскочила с кресла, бросив свои закуски на прикроватную тумбочку.
— Можно подумать, это ты изучаешь журналистику.
Изучаю. Черт, мне нужно было вернуться в Сиракузы, но мысль о том, чтобы сесть на самолет, была... просто немыслима. Меня придется не только усыпить, но и полностью лишить сознания в сопровождении конвоя, и даже тогда я не была уверена, что смогу заставить себя пройти по реактивному мосту.
— Как я вернусь в колледж? — риторический вопрос прозвучал шепотом.
Серена опустила боковой поручень моей кровати, а затем села на край, придавив матрас, и протянула мне карту.
— Мы разберемся с этим. Если тебя завтра выпишут, это не значит, что ты должна вернуться в Нью-Йорк, Из. Не стоит торопиться. Я уверена, что мама и папа поймут, если ты решишь взять отпуск. А если ты все-таки захочешь вернуться, я просто отпрошусь с занятий, и мы поедем, — она пожала плечами. — Ничего страшного. Или я уверена, что мама и папа будут здесь через несколько дней и смогут отвезти тебя домой в Колорадо, если ты этого хочешь.
— Спасибо, — я взяла карту и положила ее на колени. — Я просто не знаю, как заставить себя сесть в самолет.
А он? Когда он вчера уходил с солдатами, его сразу посадили на ближайший рейс в Форт-Беннинг? Конечно, я боялась летать, но, по крайней мере, вчерашний день был не единственным моим опытом пребывания в воздухе.
— Тогда мы с этим разберемся, — сказала она, когда телефон рядом с моей кроватью зазвонил, испугав нас обоих.
Я наклонилась, но не смогла дотянуться, и швы на моем боку запротестовали самым решительным образом. А может, это были сломанные ребра или селезенка. Кто знает? Все мое тело чертовски злилось на меня.
Серена поспешно обошла кровать и взяла трубку, откинув с лица длинные волосы. Даже после двадцати четырех часов, проведенных в больнице, ей все еще удавалось выглядеть... идеально. Если бы я не любила ее так сильно, я бы возненавидела ее из зависти.
— Алло? — ответила она, и в ответ раздался приглушенный голос. Ее брови взлетели вверх.
— О, Слава Богу. Я отправила сообщение через круизные линии, но не была уверена, как долго оно будет идти к вам. Когда вы приедете домой? — Мама и папа, — пробормотала она, прислушиваясь к их словам. — С ней все в порядке. Завтра ее выпишут. Разрыв селезенки, сотрясение мозга, сломанные ребра, ушибы и синяки, но самое страшное уже позади. Она здесь, если вы хотите... — она нахмурила брови.
Я протянула пустую руку.
— Вы серьезно? — ее лицо напряглось. — Ну, вы можете сказать ей это сами... — она закрыла глаза и сглотнула, затем протянула мне телефон.
Ужас скрутил мой и без
