другом месте, — предупредил я ее, когда мы направились к первому вертолету.
— Я справлюсь, — крикнула она, глядя на меня через плечо, когда зашла в вертолет, к которому я нас вел, и прошла мимо бортового стрелка.
— Это должно быть весело, — с ухмылкой сказал Торрес.
Я закатил глаза и забрался внутрь.
«Блэкхок» был приспособлен для перевозки солдат, и я занял место прямо у спины одного из пилотов, лицом к Иззи. Пилот повернулся на своем месте и протянул мне гарнитуру. Я кивнул в знак благодарности, прикрепил ее к шлему и включил, но микрофон отключил.
Иззи пристегнулась с удивительной эффективностью и достала наушники из наплечной сумки, которая, похоже, стоила больше, чем я заработал за месяц, и с досадой посмотрела на них.
Да, они не подойдут к ее шлему, а заставить ее лететь без музыки было... непостижимой для меня пыткой, которую я не хотел ей устраивать.
Она положила наушники в сумку и уставилась в окно, как будто ничего не случилось, но ее спина была прямой, губы сжаты между зубами, и она вцепилась в сиденье, когда мы начали полет.
Ее взгляд встретился с моим, когда мы оторвались от земли, и в тот же миг мы оказались не в «Блэкхоке». Мы смотрели друг другу в глаза, сцепив руки, пока рейс 826 падал в Миссури.
Она зажмурила глаза, а я отстегнул ремень, поправил винтовку и достал «AirPods» из нагрудного кармана на кевларе. Затем я переместился и встал перед ней на колени.
От прикосновения к ее колену ее глаза распахнулись и встретились с моими. Моя грудь сжалась от страха в этих карих глубинах. Она быстро моргнула, пытаясь скрыть его, но ей никогда не удавалось ничего от меня скрыть.
Протянув руку вверх, я вставил свои «AirPods» в ее уши, а затем сел на свое место, чувствуя, как ее взгляд следит за каждым моим движением, пока она регулирует положение.
Салон вертолета был почти полон, и все же, возможно, мы были только вдвоем, когда я достал свой телефон — он был отключен от сервиса, но не от музыки, которую я закачал, и пролистал свою библиотеку. Я нажал на «Northern Downpour», и наши глаза встретились, когда вертолет поднялся над Кабулом, направляясь к авиабазе.
Ее губы разошлись, а то, как она смотрела на меня... черт, с таким же успехом это мог быть 2011-й, или 2014-й, или любой другой год, когда судьба сводила нас вместе. Это была одна из ее любимых песен, и это было одно из того, что нас объединяло. Дрожащий вздох, который она издала, едва не разрушил меня.
Сидеть здесь, видеть ее и не прикасаться к ней, не требовать узнать, чье кольцо у нее на пальце — это был ад, в котором я не был уверен, что смогу выжить, и все же я бы выдержал это без колебаний, если бы это означало, что я смогу в последний раз увидеть ее.
В конце концов, она была... Изабо.
Она пробормотала слова песни, а затем отвела взгляд, уставившись на свои колени.
Я наклонился вперед и протянул ей свой телефон, чтобы она могла выбрать то, что захочет послушать, а потом сел поудобнее и достал книгу в мягкой обложке «Цвет пурпурный», которую я хранил в кармане брюк последние несколько недель, и начал читать.
* * *
Когда мы вернулись вечером, в посольстве царило напряжение и хаос. Встреча Иззи с руководством в Джелалабаде длилась всего час, может, меньше, но то, что она услышала, не ослабило ни ее, ни моего напряжения. В атмосфере царило отчаяние и в то же время решимость, и я надеялся, что второе победит первое.
Новости, которые мы получили, вернувшись на борт несколько часов назад, лишь подтвердили то, что все знали — страна находилась в состоянии дестабилизации. Зарандж, расположенный в южной провинции Нимруз, сегодня пал перед талибами.
Ожидаемо, но... досадно.
— А это последние статьи от американских журналистов в стране, — сказала Кейси после того, как ввела Иззи в курс дела, и сунула ей папку с документами, пока мы поднимались по лестнице в ее комнату.
— Отлично. Спасибо. Пойду приму душ, чтобы смыть пыль, а потом спущусь к ужину, — сказала Иззи, оставив Кейси у двери своей спальни и закрыв ее.
Я кивнул Кейси, а затем повернулся спиной к двери Иззи, словно стоял на страже.
Через тридцать секунд я попробовал ручку, и она открылась.
— Черт возьми, Иззи, ты что, не можешь ее запереть, — прошипел я, закрывая за собой дверь и задвигая засов.
— Я знала, что ты пойдешь за мной, — сказала она из спальни, снимая туфли в дверном проеме. — Папка на столе.
Я взял ее и пролистал последние статьи.
— Их вообще не должно быть здесь, — пробормотал я, проверяя, нет ли в заголовках имени Серены. — Американцев уже несколько месяцев предупреждали, чтобы они убирались к черту.
— Ты же знаешь Серену, — сказала Иззи, стягивая с себя пиджак и бросая его на кровать.
Нельзя было винить ее за то, что она хотела его снять. На улице было чертовски жарко. Она прошла прямо в брюках и облегающей кофточке с кружевной отделкой.
Нет, я не смотрел на то, как ее грудь вздымается на фоне ткани.
Это было безумие.
— Я знаю Серену, — покачал я головой, дойдя до последней статьи. — Она не давала сведений ни сегодня, ни вчера, а в прошлой статье не было точного местонахождения. Придется проверять каждый день, пока не увидим ее имя.
Глаза Иззи расширились, а уголки ее рта приподнялись в улыбке, от которой у меня участился пульс.
— Ты ведь правда собираешься мне помочь, Нейт?
Боже, эта улыбка, эти глаза...
— Да. Я хочу, чтобы ты убралась отсюда как можно быстрее, — сказал я, жестом указывая на ее кольцо. — И я уверен, что он тоже хочет.
Ее резкий вдох подсказал мне, что я перешел черту, но мне было все равно. Это было все, чем мы были, одна огромная пересеченная черта, по другую сторону которой никто из нас не должен был находиться.
Я положил папку на стол и убрался оттуда.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ИЗЗИ
Сент-Луис
Ноябрь 2011 г.
— Так, мне удалось раздобыть «Twix», «Butterfinger» и один очень сомнительный пакетик «SunChips», — сказала Серена, входя в мою тусклую больничную палату со своей добычей.
— В торговом автомате довольно скудный выбор, — она дважды взглянула на телевизор и взяла пульт с моей кровати. — Это не поможет.
Я потянулась за пультом и
