истеричной, и я сделал то, что всегда помогало мне, когда происходило дерьмо — сосредоточился на одной цели. В данный момент этой целью было сохранить жизнь Изабо.
— Ты в порядке? — спросил я Иззи, упустив ее из виду между волнами Миссури, когда самолет полностью погрузился в воду позади нас, выпустив из фюзеляжа пузырьки воздуха.
Черт возьми, это только что произошло.
— Никогда раньше не плавала в обуви, — ответила она с дребезжанием зубов и скорее гримасой, чем улыбкой.
— Сегодня день для новичков, — я подплыл к ней поближе, мое сердце гулко стучало, пока мы боролись за каждый фут с течением.
Вдалеке послышался чей-то крик о помощи, и другой пассажир откликнулся. Я надеялся, что рафты смогут вместить больше людей, особенно тех, кто не умел плавать, но я был благодарен за то, что все люди вокруг нас, казалось, плыли вперед.
Моя паника немного улеглась, когда сквозь туман показался берег, густо поросший деревьями.
— Он прямо там, — сказал я Иззи, не отставая от нее, делая один взмах за другим.
— Слава Богу... — ее лицо исказилось, она задыхалась, но продолжала двигаться вперед.
— Что случилось? — моя грудь напряглась, когда зрение в левом глазу стало красным и расплывчатым. Быстрым движением я провел по лбу, все было в крови.
Потрясающе.
— Если не считать всего этого сценария с авиакатастрофой? — она выдавила из себя саркастическую улыбку, пробившуюся сквозь дрожь. — Я в порядке, только немного болят ребра. Уверена, ничего страшного. Это у тебя кровь идет.
И это у нее были выпученные зрачки. Я достаточно натерпелся, чтобы знать признаки сотрясения мозга.
— Кровь — это, скорее всего, просто синяк, — у меня скрутило живот, и я почувствовал то самое тонущее чувство, которое иногда посещало меня, чувство, которое говорило мне, что нужно быть внимательным, что есть нечто большее, чем то, что происходит на поверхности любой ситуации. У меня всегда были хорошие инстинкты. Только благодаря им я прожил девятнадцать лет под крышей отца.
Впереди нас несколько пассажиров тащили других на берег, чтобы спастись. Отец и сын были выше по течению, почти у цели, но я не мог разглядеть мать и ребенка.
Сосредоточься на Иззи.
Мои ноги уперлись в каменистый берег, и я тут же перекинул руку через спину Иззи, прижимая ее к себе, пока она не коснулась дна. То, что мы нашли участок реки с уклоном к берегу, было Божьим промыслом. Впрочем, сегодня почти все было чудом.
Осторожно, держа ее за ребра, я вытащил нас на насыпь, а затем на двухфутовый подъем к лесистой местности. Где, черт возьми, мы были?
— Помогите! — закричал ребенок позади нас.
Я оглянулся через плечо и увидел, как одна из женщин бросилась вперед с берега, чтобы вытащить ребенка в надувном желтом спасательном жилете.
— Спасибо, — Иззи улыбнулась мне, когда я усадил ее на ближайшее дерево. — Я могу сама, — возразила она, прижимая руку к левой стороне грудной клетки.
Я опустился на колени рядом с ней, молясь, чтобы синеватый оттенок ее губ был просто холодом.
— Можно мне посмотреть? — спросил я, протягивая руку к ней.
Она кивнула, капли воды стекали по ее лицу, а голова откинулась к дереву. Онемевшими пальцами мне каким-то образом удалось расстегнуть молнию и поднять край рубашки. Затем я пробормотал проклятие.
— Крови нет, но ушиб чертовски сильный. Не удивлюсь, если ты сломала ребра.
— Это объясняет боль. Кажется, я еще и плечо повредила... — она провела рукой по моему лбу и волосам. — У тебя неприятный порез прямо под линией роста волос.
— Ничего страшного. Это только повысит мою привлекательность. Цыпочки любят шрамы, знаешь ли, — я изучал ее расширенные зрачки, которые занимали слишком много места в этих прекрасных карих глазах.
— Помогите! — крикнул кто-то еще.
Иззи рванулась вперед.
— Нет. Ты останешься здесь, — я направил на нее свой грозный взгляд. — Я серьезно. Вот так. Здесь. Я сейчас вернусь.
— Только... не умирай, — она прижалась спиной к дереву.
Я спрыгнул на берег и начал помогать вытаскивать остальных, и не мог не вздохнуть с облегчением, когда мама с ребенком добрались до берега. Потребовалось всего десять минут, чтобы вытащить из воды всех, за исключением рафтов, которые плыли дальше по течению. К тому времени как я пробился сквозь спотыкающуюся, плачущую толпу пассажиров и вернулся к Иззи, мои мышцы дрожали от холода и последствий адреналина.
— Видишь? — она подняла правую руку и одарила меня слабой, дрожащей улыбкой. — Все там же, где ты меня оставил.
— Хорошо. Я не в том состоянии, чтобы преследовать тебя, — я сел рядом с ней и взял ее под руку, прижимая к себе ее неповрежденный бок. Видимость улучшалась, и теперь я мог видеть даже половину реки. — Давай согреем тебя.
— Мы пережили авиакатастрофу, — она наклонилась ко мне, положив голову на то место, которое находится прямо над моим сердцем.
Мой пульс изменился, замедлился, стал ровнее.
— Мы выжили в авиакатастрофе, — повторил я, обхватив рукой ее лицо и наклонив голову к ней. — Теперь нам остается только ждать спасения.
— Мы не можем быть так далеко от аэропорта. Они скоро будут здесь.
— Да, — другие пассажиры сели рядом с нами, все в разном состоянии шока, от тихого плача и громких рыданий, до... вообще не плачущих, просто смотрящих прямо перед собой.
— Просто подумай. Если бы это была книга, мы были бы посреди дикой природы Аляски или одинокими выжившими, вынужденными делить заброшенную хижину.
В моей груди зазвенел смех, несмотря на... несмотря на все.
— Не забывай, что в ней будут все необходимые припасы.
Что, черт возьми, со мной было не так? Я только что совершил свой первый полет на самолете и пережил свою первую авиакатастрофу, и вот я здесь, отпускаю шуточки с девушкой, которую только что встретил, свернувшись с ней калачиком, как будто мы знакомы уже много лет.
Она фыркнула, когда засмеялась, что заставило меня улыбнуться, но потом она напряглась, и моя улыбка померкла.
— Я не... Я неважно себя чувствую.
Я опустил руку с ее лица на шею, нащупывая пульс, и нахмурил брови. Он учащался с каждой минутой. Не то чтобы я имел представление о том, что делать с этим знанием, но я решил, что это не может быть хорошо, учитывая бледность кожи, сотрясение мозга и общие проблемы, связанные с авиакатастрофой.
— Просто держись. Они будут здесь с минуты на минуту. — Вдалеке зазвучали сирены.
— Видишь? Наверняка это они. Будем надеяться, что здесь есть дорога.
— Ты устал? — спросила она, прислонившись ко мне. — Я просто очень устала.
— Тебе нужно оставаться в сознании, —
