из-под стойки аккуратную чековую книжку.
Я вдруг поняла, что теперь всю жизнь могу не работать. Уехать к морю и гулять в апельсиновых садах до самой старости.
— Кольцо доставай, — приказал траурас, и я подчинилась. Шауваль взял его с таким трепетом, словно прикасался к невесте или новорожденному, и кольцо засияло в его пальцах, как новенькое. В ломбарде сделалось светлее — даже пыль из углов как будто повымело.
— Сплав на доброй дюжине заклинаний, — довольно произнес Шауваль. — Мы от такого теряем волю и разум, все подчиняется одной цели — обладать.
— Какие это заклинания? — спросил доктор Браун. Шауваль пожал мощными плечами и открыл чековую книжку.
— Пока не знаю. Они старые, с ними нужно разбираться. Два миллиона крон это грабеж, конечно…
Повинуясь какому-то странному чувству, я подошла к стойке и опустила руку на чековую книжку. Ощущение было похоже на далекий зов или понимание — я не разобралась в нем до конца, но медлить было нельзя.
— Давай так, — сказала я. — Грабить я тебя не буду, мне хватит и полтора миллиона крон. Но за такую скидку ты расскажешь, что это за чары, и дашь ими воспользоваться, если понадобится.
Доктор Браун снова завел глаза к потолку. А я некстати вспомнила тот жар, который шел от его кожи, и вдруг смутилась.
Нет, я, конечно, не была нецелованным цветочком — но сейчас мне сделалось неловко. Очень-очень неловко.
— Договорились, я не жадный, — сразу согласился Шауваль. — Приходите через неделю… это и есть твой жених, я правильно понял?
Иван очень выразительно посмотрел на меня, удивляясь, когда это я успела записать его в свои женихи. Я непринужденно улыбнулась и легонько толкнула его ногой.
— Увы, — произнес дракон. — Увы, это и есть моя невыносимая невеста. Кольцо это все, что осталось от моего прежнего состояния.
Траурас со вздохом покачал головой.
— Понимаю, понимаю… Ну на мои деньги вы сможете кольцами с ног до головы обвешаться, — он протянул мне чек и добавил: — Сейчас же идешь в банк и открываешь вклад. И больше такие дорогие цацки при себе не носи. А ты не дари, у нее ветер в голове.
На том мы и распрощались. Поднявшись из подвала на свежий воздух, я несколько мгновений постояла молча, привыкая к своей новой обеспеченной жизни, а потом сказала:
— Спасибо, что поддержал.
Иван усмехнулся.
— Виртанен, ну а как ты думала? Ты бежишь, орешь на весь город, а за тобой мчится траурас. Я не мог просто отойти в сторонку.
Я с улыбкой посмотрела на него. Если ты один раз герой, то ты всегда герой. Невозможно совершать подвиги и держаться подальше от тех, кому нужна помощь.
— Еще раз спасибо… Иван. И извини, что назвала тебя своим женихом, у меня не было другого выхода. Очень уж он наседал!
Дракон понимающе кивнул.
— Да, траурасы всегда добиваются своего. Пойдем, провожу тебя в банк.
Банки в городе работали круглосуточно — за полчаса я открыла вклад, получила чековую книжку и вышла уже не просто администратором в ветеринарной клинике, а очень богатым администратором в ветеринарной клинике. Иван шел рядом со спокойным, поистине драконьим равнодушием, и, когда мы отошли по улице подальше, я сказала:
— Знаешь, у меня есть зеркало-советчик. Я сегодня говорила с ним, и оно сказало, что я тебя обидела. Что добро надо предложить так, чтобы его захотели взять.
Дракон едва заметно усмехнулся. Солнце уползло за горизонт, мир был укутан в сиреневую вуаль сумерек, и доктор Браун сейчас казался особенно мягким и мечтательным.
— Прости меня, — продолжала я. — Вот такая моя суть: добрая, но какая-то нелепая. Меня словно ветром несет куда-то… но я не со зла, правда. Я попробую исправиться, правда-правда попробую и… давай, я все-таки угощу тебя парнипаром. Испеку сама и угощу.
Иван вздохнул. Мы остановились у перекрестка, и я вдруг подумала, что уже завтра смогу съехать в хороший дом. В свой собственный дом, где будет прислуга и целая комната с игрушками, лежанками и когтеточками для Карася.
А Иван пойдет в клинику и будет спать на кушетке. Может, Шауваль купит это его зеркало с драгоценной оправой?
— Ладно, — откликнулся дракон. — Пусть будет парнипар с грибами и курицей. Доброй ночи, Виртанен!
— Доброй ночи! — улыбнулась я, и дракон неспешным шагом двинулся в сторону клиники.
* * *
Утром я пошла на работу через агентство недвижимости — подписала с ними договор и получила бумажный пакет с яркими глянцевыми каталогами. Поизучаю в обед — хватит нам с Карасем тесниться в съемном клоповнике, где на первом этаже алкаш имеет замечательную привычку курить в постели.
Дверь в кабинет доктора Брауна была закрыта, и я не стала к ней подходить. Навестила комнату с ячейками — Карась, живой и совершенно здоровый, выпрыгнул ко мне на ручки из ячейки и замурчал, рассказывая, как надоело ему сидеть взаперти.
Наглаживая котика, я вернулась в приемную — Карась увидел кота-фамильяра и уставился на него с нескрываемым восхищением. Завозился, не желая больше сидеть у меня на руках — я выпустила его, и Карась пошагал знакомиться, весь переполненный восторгом.
Кот лежал на подоконнике — весь красивый, холеный, лоснящийся. Он снова старательно разложил длинное тело, хвост и лапы, чтобы предстать во всей своей красе. Карась был просто заворожен. Медленно-медленно, боясь спугнуть дивное зрелище, он подошел к коту и трубным голосом спросил:
— Ма-а-а?
Наверно, на кошачьем это означало: “Можно ли с вами познакомиться, красота вы этакая невероятная?” Фамильяр и бровью не повел, словно такие Караси каждый день оказывали ему знаки внимания.
Карась плюхнулся на задницу и замер, не в силах оторвать глаз от красоты. Фамильяр это видел и едва заметно покачивал кончиком хвоста: всем нравится, когда ими восхищаются.
— Что, понравилась Тина твоему кошаку?
Я обернулась к дверям и увидела, что в клинику вошли два славных друга, майонез и кетчуп, то есть Пит и Эннаэль. Нет, они и правда держались, как друзья и выглядели так, словно никогда не хотели бить друг другу физиономии.
Но больше меня удивили слова “Тина” и “понравилась”.
— Это девочка? — уточнила я. Пит вздохнул.
— Да. Ты ей под хвостик не смотрела, нет? Слышь, Эннаэль, она под хвост только нашему главврачу заглядывала!
И оба расхохотались так, что Карась подпрыгнул. Вот ведь заразы! Я показала гному кулак и напомнила:
— Давно плесени не было?
Гном и эльф сразу же посерьезнели. Тина наконец-то повернула голову к влюбленному Карасю — посмотрела очень снисходительно: мол, что ж поделать, если нет в тебе моего совершенства?
