бортиками, а в подносе теснились колобки. Одни были украшены лососем, из других выглядывали мидии, третьи начинили крабовым мясом — пир горой, одним словом. Колобка надо было смазывать зеленой горчицей, аккуратно брать тонкими палочками, опускать в темный солоноватый соус, а потом уже есть.
Целое представление вместо обеда, я считаю.
— А! — воскликнул Эннаэль таким тоном, словно случилось то, в чем он не сомневался. — Поверила в идею гигантских растений, решила вместе со мной накормить всех голодных?
— А Пит отказался, я смотрю? — поинтересовалась я, усаживаясь за стол. Эннаэль кивнул, отправил в рот колобка и энергично заработал челюстями.
Он правда собирается съесть все содержимое подноса? Тут риса два мешка в этих колобках!
— Отказался. Ну да Небо с ним, пусть и дальше пытается выкопать из землицы что-то полезное. Пятьсот тысяч крон, вот сколько нам нужно, чтобы запустить дело.
Я облокотилась на стол и негромко сказала:
— Я дам тебе деньги. Но! Потом обязательно приду к тебе с драконами. И они спросят, откуда у тебя кольцо старинное, цены немалой, которое ты мне подарил.
Эннаэль сощурился и тонко улыбнулся — понял, что его втягивают в авантюру похлеще общества гигантских растений.
— У меня этих колец полный сундук, — ответил эльф. — От бабки, от прабабки… много всякого накопилось за столетия. Ты сделала для меня небольшую иллюзию. Вернее, не для меня, а для моей новой подруги, и не то что бы небольшую, а очень даже впечатляющую.
За что люблю эльфов, так это за то, что они быстро соображают. Им не надо что-то растолковывать по десять раз, эльфы мигом включаются в дело, особенно когда речь идет о больших деньгах.
— Конечно, сделала, — сказала я без улыбки. — Подруга осталась довольна, иллюзии у меня очень качественные. Обращайся!
— Я не скупердяй, как эти подземные выползки, — продолжал Эннаэль, смазывая горчицей новый колобок. — Открыл сундук и сказал: выбирай, что хочешь. Ты и выбрала простенькое колечко, на том мы и распрощались.
— Да, — кивнула я. — Так все и было.
— Деньги.
— Будут. Сразу же после того, как приедут драконы, и ты все это им расскажешь, — ответила я, и Эннаэль мрачно покачал головой. — Это обязательно случится, они непременно сюда притащатся. Ты пока документы составляй по своему обществу, нужна не просто идея, а деловой план. Как все организовать, где устроить, как фермеров успокоить. Вряд ли они будут рады картошине, которая полк солдат накормит.
Эннаэль вздохнул.
— Договорились.
Одним словом, у меня было самое веселое и светлое настроение, когда я вышла из “Ветрогона” и пошла по Малой Фруктовой в сторону более традиционного заведения. И весь мой кураж как ветром прогнало, когда я увидела веранду мясного ресторанчика.
За столиком сидела Марианна — она уже успела сменить уделанное Карасем платье на что-то непостижимо великолепное. Такой наряд не купить в наших местных магазинах, такой дорогой шелк есть только в столице. Марианна улыбалась, кокетничала и выглядела победительницей.
Еще бы ей не быть такой! Напротив сидел доктор Браун — он выглядел сосредоточенным и сдержанным, от него веяло холодком, но драконы, в принципе, всегда такие, особенно в общении с людьми.
Иван обедает с этой курицей.
У меня в животе что-то оборвалось. Я отступила за пеструю будочку со сладкой ватой и встала так, чтобы меня не было видно, а я бы, наоборот, видела все, что происходит на веранде. Официант поставил на стол тарелки с картофелем и рыбными стейками на овощной подушке, Иван что-то сказал, и Марианна звонко рассмеялась.
Торжествовала. Праздновала победу.
Я вдруг ощутила себя брошенной. Брошенной и никому не нужной.
Конечно, для этого не было причин. Иван просто главврач и хозяин клиники, в которой я работаю. Да, он меня защищал, и не раз. Мы успели влезть в приключения по уши. Я много узнала о нем такого, чего он не рассказывал людям вроде Марианны.
Мы были просто хорошими знакомыми. Хорошими начальником и подчиненной.
Но не друзьями. Не возлюбленными.
Я прекрасно знала об этом — так почему у меня сейчас такое чувство, будто это мой жених обедает с какой-то хохочущей стервой?
А доктор Браун мне не жених. Мы друг другу никто.
Шмыгнув носом, я обошла будочку и сразу же свернула в переулок, где стояли традиционные магазинчики со сладостями. Обернулась — Марианна отвратительно легким движением опустила руку на пальцы Ивана, и он не отстранился.
Молодцы. Приятного аппетита.
В носу защипало. Я пошла в сторону клиники, с трудом сдерживая слезы, которых просто не должно было быть.
Но они все-таки были.
* * *
— Ты чего такая бледная? — спросила Анна.
На обед она не пошла — задержалась в смотровом с пациентом. Хозяину златохвостника, милейшего грызуна, похожего на сурка, но с золотистой шерсткой, надо было вот прямо сейчас подровнять ему когти и ждать до конца обеденного перерыва он не желал. Вопил, что если его и Пончика не примут сию же секунду, он напишет жалобы в Министерство общественного здоровья, полицию и Фонд заботы о животных.
Пришлось стричь. По счастью, златохвостники очень спокойные существа, которым в основном хочется только есть, спать и созерцать окрестности. Хозяин потом еще бился за скидку аки лев, но ничего не получил.
— Да так, — ответила я. — Все нормально.
Не рассказывать же ей о том, что я расстроилась из-за того, что Иван Браун обедает с этой стервозиной, а она хватает его за руки, а он и не против.
Потому что не мое это дело. Пусть хватает хоть за руки, хоть за что другое. У меня есть работа, есть деньги, так что жизнь продолжается.
А внутренний дискомфорт — ну, бывает. Переживется. И не такое переживали.
— Молодец твой кот, — заметила Анна, глядя на подоконник. Тина и Карась величаво возлежали там, Карасина обнимал всеми лапами предмет своего обожания и тарахтел влюбленные песни.
Вот, у котиков все хорошо. И слава Богу.
— Он такой, — согласилась я. — Своего не упускает. Когда я его нашла, то первое время он вот так же меня всеми лапами обхватывал, и мы везде ходили вместе.
Анна улыбнулась.
— Я не об этом. Здорово он пометил эту Марианну.
Ага, кажется, у меня появился союзник!
— Смотрю, ты ее недолюблюваешь, — заметила я. Анна пожала плечами.
— Неприятная девушка. Пытается выглядеть истинной леди, но суть у нее черная. Лживая двуличная показушница. Вроде…
Она не успела договорить. Дверь отворилась с пинка, и в приемную вошел бывший хозяин Птича.
Он был раздражен — от него чуть ли не молнии брызгали во все стороны. Пройдя к стойке, он
