выбритый и причесанный, наполненный истинно драконьим холодком презрения ко всем окружающим.
Какой парнипар? Он мне его на голову наденет!
— Что случилось, Марианна, что ты кричишь? — устало осведомился он.
— Вон та рыжая тварь! — воскликнула Марианна, продолжая отряхивать платье. — Он меня пометил!
Карась приподнял голову и посмотрел так, словно видел перед собой каких-то совершенно ничтожных личностей. “Я порядочный кот и никогда никого не метил, как вы вообще могли такое подумать? — спрашивал его взгляд. — Или сами обделались и все на кота решили свалить?”
— Бог шельму метит, — непринужденно сказала я. — Иногда использует для этого кота.
— Выкинь их отсюда немедленно! — завизжала Марианна. — Обоих! Мне это платье шили в столице, по специальному заказу!
Доктор Браун устало вздохнул.
— Штраф пять крон, Виртанен, — произнес он и крепко взял Марианну под руку. — Пойдем.
Я недовольно подумала, что Иван поведет ее в свой кабинет, но он вышел вместе с раскрасневшейся от злости Марианной из клиники. Хлопнула дверь и воцарилась тишина.
— Мяф-ф-ф! — коротко заявил Карась. Наверно это означало “Полностью доволен собой”!
Глава 7
Потом нам принесли блуждающую орхидею — зверька, похожего на милого белого крысика. На спине у него росли золотые орхидеи: они пели песни, излечивая хвори хозяина, а зверек за это носил их, куда понадобится — к чистой воде, например.
— Не поют, — коротко сказал владелец, джентльмен лет семидесяти, благообразный и сдержанный. Я дала ему бланк и понесла блуждающую орхидею к Анне.
— Ну молодец твой кот, — одобрила она, взяв зверька на руки — тот издал жалобный свист, словно просил о помощи. — Эта паразитка давно нарывалась.
— Она тебе не нравится, — заметила я. Анна пожала плечами.
— Не люблю таких липучек, — призналась она. — Смотри, у этого бедолаги анта-склероз. Орхидея забывает песни и начинает вянуть. А носитель впадает в депрессию.
Зверек печально вздохнул, подтверждая слова доктора.
— И что делать? — поинтересовалась я. Анна погладила зверька и вынула из шкафа с медикаментами большую ампулу с зеленоватой жидкостью.
— Укол! — ответила она. — Успокоительное для носителя и обработка медом поэзии для цветка. Смотри!
Зверек послушно позволил сделать ему укол — понимал, видно, что мы хотим помочь ему, а не мучить. Когда Анна убрала шприц, он прикрыл темные бусинки глаз и сонно заурчал.
Пришла очередь меда поэзии в спрее: взяв аккуратный пузырек, Анна накрутила на него разбрызгиватель и принялась опрыскивать орхидею золотой влагой. В воздухе сильно запахло медом и липой, и я услышала далекую дивную мелодию.
— Здорово, правда? — улыбнулась Анна. — Это пение позволяет орхидее вспомнить ее собственную песню. О, уже получается!
Орхидея качнула округлыми листьями, и цветок шевельнулся. Его золотые лепестки дрогнули, и ржавчина, которая прошла было по самому их краю, начала растворяться. Мед поэзии звучал и пах, исцеляя и прогоняя тьму, и мне вдруг сделалось спокойнее на душе.
Захотелось улыбаться. Захотелось петь.
— Жаль, что им нельзя вылечить депрессию у драконов, правда? — спросила я и Анна кивнула.
— Они вообще не слышат эту песню. И правда жаль.
Вскоре ржавчина покинула орхидею, и я вынесла ее к встревоженному владельцу. Вручила ему коробочку успокаивающих ягод, сказала, как правильно их принимать, чтобы зверек совсем окреп и взбодрился, а тут и доктор Браун вернулся.
Не знаю, о чем он разговаривал с Марианной и как ее успокаивал, но вид у него был такой, словно ничего особенного не произошло. Я хотела было поинтересоваться, не приглашала ли она его на лосося вечером, ну или на какое-то другое угощение, но ничего не сказала. Выписала чек, приняла деньги, отправила в кассу.
Я работаю. Некогда мне тут с вами.
— Виртанен, — сказал Иван и постучал пальцами по стойке. — Почему у тебя кот в стрессе?
— Он только недавно выздоровел, — ответила я. — Кастрированные фамильяры метят территорию, если у них стресс, да. Больше не повторится.
Доктор Браун улыбнулся так, словно едва сдерживал смех.
— Раз он выздоровел, то либо оставляй его дома, либо следи за ним. С тебя полторы тысячи крон за испорченное платье. Марианна рвет и мечет.
Я кивнула.
— И я тебе не жених, Виртанен. Больше не повторяй эту глупость.
— Я пыталась заболтать Шауваля и врала, а ты, между прочим поддержал мое вранье. Кто ж знал, что он растреплет новость по всему городу? — спросила я и посмотрела на Ивана так, как смотрел Карась, когда весь дом был разгромлен его дикованиями, но он хотел убедить, что ни в чем ни разу не виноват.
— И надо же было мне что-то говорить? Не признаваться же, что мы взяли цацки из золотолома? — продолжала я. Никто не слышал: Анна вышла к Питу и вдвоем они отправились на задний двор, а посетителей больше не было. — Я вообще не собиралась сбывать это кольцо. А Шауваль его унюхал.
Иван устало вздохнул.
— У тебя не будет проблем из-за этого? — встревоженно поинтересовалась я, и он кивнул.
— Будут, конечно. Меня лишили почти всего, откуда я взял такое кольцо? Значит, как-то смог ограбить свой клан.
Моя тревога усилилась в несколько раз. Так и думала, так я и думала!
— И что будет? — спросила я. — Посадят? Убьют?
Доктор Браун неопределенно пожал плечами.
— Не посадят и не убьют, но попытаются вытребовать деньги. Причем уже не у меня, а у тебя, это ты же продала кольцо Шаувалю.
— Ничего я им не отдам! — воскликнула я и от волнения даже поднялась с места. — Вот еще! В конце концов, это моя и твоя законная добыча, нам даже полицейский разрешил взять немного. Так что никакая твоя хвостатая родня ничего у меня не получит. Им клад, а нам грамотку? Обойдутся!
Иван кивнул, словно ожидал услышать именно этот ответ.
— Тогда думай, где ты взяла это кольцо. Кто дал, что ты за него сделала. И учти, того человека тоже будут проверять. Моя хвостатая родня, как ты выразилась, никого не оставит в покое, пока не добьется своего.
Это я понимала. Драконы с живого не слезут, если им что-то нужно. Особенно то, что они считают своим.
Так, ладно. Где я могла взять старинное золото? Кольцо, окутанное чарами? У кого тут вообще оно может быть?
Зазвенел колокольчик на двери, впуская высокую эльфийку в ниспадающем платье-балахоне, которое окутывало ее фигуру жемчужными волнами. В руках она держала существо, в котором я сразу опознала лунного змеевида — такой был у нас в академии и к нему приходили, если кого-то одолевала бессонница.
Змеевиды способны летать, смотреть чужие сны, избавлять от кошмаров и бессонницы. Но этот пациент, вялый и сонный, печально
