о том, сколько еще людей пытались пробиться в IT-отдел с помощью силы. Судя по тому, как он заискивает передо мной, пока мы идем от одного здания к другому, он всё еще рад, что я не надрала ему задницу. Наверное, таких было немало.
Мы проходим через пневматические металлические двери, доступ к которым осуществляется по пропуску Хоффмайера и десятизначному коду, набранному на клавиатуре на стене. За дверями находится стол с охранником в форме, сидящим за рядом мониторов. Охранник медленно поднимается.
Даже на четырехдюймовых каблуках я смотрю на него снизу вверх. Этот чувак невероятно высокий.
— Доброе утро, мистер Хоффмайер. — Охранник кивает моему спутнику. Не дожидаясь ответа, он снова смотрит на меня. — Ваше имя и название компании, мэм?
Я выдерживаю его взгляд и сохраняю бесстрастное выражение лица.
— Дена Джонсон. Я старший вице-президент, приехавшая с визитом из корпоративного отдела.
Охранник кивает, нажимает несколько клавиш на клавиатуре, сканирует монитор в поисках, как я предполагаю, списка имен сотрудников, а затем снова кивает, очевидно, удовлетворенный тем, что я та, за кого себя выдаю.
Ошибка номер шесть: в компьютерном файле отсутствует фотография, сопровождающая фамилию руководящего сотрудника.
— У вас с собой есть пропуск, мэм?
У меня в кармане фальшивый пропуск, который выдержит визуальный осмотр. Я погуглила, как они выглядят, и посмеялась над тем, что эта информация доступна в интернете, потому что какой-то придурок выложил в Facebook фотографию с корпоративного пикника, на которой видно, как он прикрепляет бейдж к карману рубашки. Но если охранник проведет им по сканеру на своем столе, мне конец. Так что я полагаюсь на удачу.
— Конечно. Он здесь, в моем портфеле. — Я ставлю его на край стола, открываю и демонстративно роюсь в нем, а затем хмурюсь. — Я думала, он здесь. О, черт возьми, неужели я оставила его в машине?
Хоффмайер нетерпеливо говорит: — Конечно, вы можете впустить ее — вы видите ее имя в списке. И, — добавляет он напыщенно и самодовольно, — она со мной.
Когда выражение лица охранника становится кислым, я понимаю, что Хоффмайер сказал что-то не то. Очевидно, что между этими двумя нет особого понимания.
Широко раскрыв глаза и моргая, я протестую: — О нет, нет. Пожалуйста. Я не хочу создавать проблем. — И поворачиваюсь к охраннику. — У вас очень важная работа, сэр, я прекрасно понимаю. Я просто пойду и возьму свой пропуск из машины. — Хлопая по карманам, я бормочу себе под нос: — Боже, надеюсь, я не оставила его в отеле.
Затем я колеблюсь, как будто мне что-то пришло в голову.
— Или, может быть, вы могли бы просто быстро позвонить Кэти Сузински из отдела кадров? Она могла бы подтвердить мою личность.
Кэти Сузински действительно работает в отделе кадров, но сегодня все звонки ей из этого учреждения перенаправляются в мой дом на Манхэттене, где тощая, страшно умная старшеклассница по имени Хуанита «Одноглазая» Перес, у которой голос сорокалетней женщины, привыкшей выкуривать по две упаковки сигарет в день, развалившись перед моим телевизором, положив ноги на мой кофейный столик, набивает рот чипсами Cheetos и запивает Red Bull.
Я хорошо плачу Хуаните за работу, которую она для меня выполняет, но она, скорее всего, делала бы это бесплатно, лишь бы выбраться из дома. Она младшая из семи детей, и все они до сих пор живут с родителями.
Но охранник, немного подумав, качает головой.
— Все в порядке. На этой неделе у Кэти полно дел с инструкциями по найму новых сотрудников. Вероятно, я не смогу дозвониться до нее еще несколько часов.
Еще одна причина, по которой я выбрала для этой проверки вечер пятницы, заключается в том, что люди не так усердно выполняют свою работу, когда отсчитывают минуты до выходных.
Охранник отмечает время моего прибытия в планшете, распечатывает наклейку с моим именем, которую я прикрепляю к лацкану пиджака, избегая броши в виде стрекозы, которая на самом деле является крошечной камерой, с помощью которой я фотографирую всё подряд, а потом бегло просматривает содержимое моего портфеля. Затем Хоффмайер и я проходим через еще одни запертые двери. Мы входим в большую комнату, где тихо гудят серверы, выстроенные в длинные ряды. Всё белое и блестящее. В сочетании с прохладой в воздухе и слабым запахом озона это напоминает мне о первом снеге в зимнем лесу.
Я ухмыляюсь.
Этой девственнице вот-вот вскроют вишенку.
— Как вы можете видеть, у нас здесь самое современное оборудование, — говорит Хоффмайер, выпятив грудь. Он добавляет: — Понимаете, для компьютеров здесь должен быть кондиционер.
Я прикусываю губу, чтобы не наброситься на него с резкой критикой. Потому что, судя по всему, старший вице-президент по корпоративным информационным технологиям не в курсе, что в больших серверных залах нужно регулировать температуру, чтобы обеспечить оптимальные условия для работы оборудования. Иначе это приводит к снижению производительности.
Очевидно.
Номер ошибки… О, черт, я сбилась со счета: не назначайте этого сексистского придурка ответственным за VIP-туры. Или что-нибудь еще, если уж на то пошло.
— Хм, — отвечаю я, изображая удивление и непонимание, что для меня практически невозможно. — А где работает команда IT-специалистов?
— Они как раз вон там. — Он вытягивает руку, позволяя мне идти впереди него, пока мы проходим вдоль одной из стен, стуча каблуками по плитке.
Теперь начинается рискованная часть.
Есть шанс, что кто-нибудь из парней из отдела информационных технологий действительно лично встречался с Деной Джонсон в процессе собеседования. Если это так, то я облажалась. Она шестидесятилетняя худощавая блондинка, обожающая жемчуга и свитера пастельных тонов, а я двадцатисемилетняя фигуристая рыжеволосая девушка, которая ни за что не наденет кардиган, тем более лавандовый, и уж тем более не наденет жемчуг.
Мое сердцебиение учащается, когда мы подходим к зеркальной двери. Мы останавливаемся перед ней. Хоффмайер проводит своим пропуском по считывающему устройству на стене, вводит ПИН-код на клавиатуре и прикладывает большой палец к квадратному черному биометрическому сканеру.
Ничего не происходит.
Он вопросительно касается сканера еще раз, ждет, а затем повторяет весь процесс заново. Когда результата по-прежнему нет, Хоффмайер смотрит на меня со смущенной улыбкой.
— Должно быть, он сломался.
Затем — нарушение протокола безопасности настолько фантастическое, что я чуть не визжу от восторга — он просто стучит в дверь костяшками пальцев. И она открывается изнутри.
— Рубен, — коротко говорит он бородатому хипстеру в узких джинсах и растянутой футболке, который стоит в дверях.
Рубен сухо отвечает: — Хофф.
Хоффмайер напрягается. Протискиваясь мимо Рубена, который теперь открыто пялится на мою грудь, Хоффмайер бормочет: — Не называй
