она невозмутимо говорит: — Эй, это не я всегда одеваюсь так, будто иду на военные похороны. Ты же понимаешь, что одежда бывает не только черного цвета, верно?
— Я надену что-нибудь другое, кроме черного, когда сделают что-нибудь потемнее.
Бармен возвращается с моим виски. Не отрывая взгляда от стойки, он вежливо спрашивает Табби: — А что я могу вам предложить, мисс?
Она бросает на меня кислый взгляд. Я усмехаюсь.
— Воду со льдом и лимоном, пожалуйста.
— Воду со льдом? — спрашиваю я, когда бармен уходит.
Что-то странное мелькает на ее лице, появляется, но быстро исчезает.
— Я не пью алкоголь.
— Дай угадаю. Ты веган?
Она кривит губы.
— Я тебя умоляю. Я ем так много мяса, что меня можно назвать мясоедом. И какое отношение имеет вода со льдом к веганству?
— Какого хрена я должен это знать?
Табби мгновение изучает мое лицо, а затем говорит: — Когда-нибудь я спрошу, что ты имеешь против слов «что» и «как». А пока почему бы тебе не рассказать, зачем ты здесь.
Она садится на стул рядом со мной, скрещивает свои длинные ноги, подпирает рукой подбородок и ждет.
Я почти чувствую, как у старика позади меня начинается сердечный приступ. Должно быть, пялится на ее ноги. Они чертовски эффектны, если я могу так выразиться.
— У меня клиент, — говорю я. — Высокого уровня. С деликатной ситуацией. Я знаю, что после Виктории ты стала фрилансером, и до меня дошли слухи, что ты отлично справляешься. Сегодняшний день доказывает, что я был прав.
Она пытается не выглядеть самодовольной из-за последней части, но ей это не удается.
— Что за ситуация?
Я качаю головой.
— Это секретная информация, если только ты не поставила галочку в нужном месте.
— В чем заключается эта работа?
— Посмотри мой предыдущий ответ.
Табби смотрит на потолок, словно ожидая божественного вмешательства. Через мгновение, в течение которого я представляю, как она считает до десяти, сдерживая желание ткнуть мне в глаз блестящей приманкой, прикрепленной к ее пупку, она говорит: — Ты можешь хотя бы сказать мне, кто клиент?
— Миранда Лоусон.
Глаза Табби расширяются.
— Та самая Миранда Лоусон?
Я знал, что это ее зацепит. Нет ничего, что нравилось бы Табите Уэст больше, чем еще одна стерва, которой пришлось прокладывать себе путь наверх через груду мужских трупов.
— Ага.
Бармен ставит перед ней стакан воды и уходит, не сказав ни слова. Она делает глоток и задумчиво хрустит кубиком льда.
— Значит, работа в Лос-Анджелесе.
— Может быть. А может быть, и нет.
— Я буду работать на ее киностудии?
— Этого я тебе сказать не могу.
— Что еще ты можешь мне сказать?
— Это всё.
Она смотрит на меня, как на полного идиота.
— Ты ожидаешь, что я соглашусь на работу, не основываясь ни на какой информации, кроме имени.
— Платит полмиллиона.
Это фраза заставляет Табби замереть. Она сидит со стаканом на полпути ко рту, а затем медленно ставит его на стол и смотрит на меня.
— Никто не платит полмиллиона за пробу пера.
— Я и не говорил, что это проба пера.
Она изучает мое лицо, но не находит ничего такого, чего бы я не хотел, чтобы она увидела.
— Ты должен рассказать мне что-то еще, Коннор. Я не рискую понапрасну. Я так не работаю.
Табби серьезна. Я вижу это. Оттягивая время, я делаю глоток виски. Мгновение я наслаждаюсь жжением, обдумывая свой ответ.
— У тебя есть определенный набор навыков, необходимый для этой работы. Никто из моих парней не может делать то, что умеешь ты.
— Ты не можешь делать то, что умею я, — парирует она, бросая мне вызов.
Я знаю многих мужчин, которые никогда бы не признали, что женщина в чем-то лучше их. Но я достаточно мужественен, чтобы признать правду.
— Никто не может сделать того, что можешь ты, Табби.
Она моргает.
Я чувствую брешь в ее броне и использую свое преимущество.
— Я вылетаю утром. Завтра у меня встреча с Мирандой Лоусон. Если всё пойдет хорошо, то, возможно, через неделю работа будет закончена. Тогда ты сможешь вернуться к своей жизни и больше никогда меня не увидишь. Только станешь на полмиллиона долларов богаче.
Она фыркает.
— Мне не нужны деньги. Я могу больше не работать, если я захочу.
Это еще один вызов. Поэтому я бросаю ей вызов в ответ.
— Хорошо. Но я уверен, что ты бы сошла с ума, если бы тебе не нужно было разгадывать головоломку. Верно?
Секунду Табби не отвечает. Затем отворачивается и бормочет: — Чушь собачья тебе не идет, морпех.
Я слегка беру ее за подбородок, поворачиваю ее лицо и смотрю ей прямо в глаза.
— Ты самый умный человек из всех, кого я когда-либо встречал. Я включаю в это утверждение и себя, а я чертовски умный. Я хочу, чтобы ты взялась за эту работу. Я бы не стал просить, если бы не знал, что ты идеально подходишь для нее.
Табита молча смотрит на меня в ответ. Между ее бровями пролегает морщинка. Когда она прикусывает свою полную нижнюю губу, я понимаю, как близко мое лицо к ее.
У нее есть родинка возле правой брови, крошечное идеальное пятнышко бархатисто-коричневого цвета. В остальном ее кожа безупречна. Я бы сказал, что она кремовая.
А эти глаза, боже правый, эти глаза, которые могут превратить мужчину в камень, могут также разжечь в нем воображение.
Вдыхая запах ее кожи, сидя так близко, глядя в эти глаза лесной кошки, мое воображение определенно разгорается.
Табби резко отстраняется. Она облизывает губы, сглатывает и снова обращает внимание на свой стакан с водой. Ровным голосом она говорит: — Ну. Спасибо за это, но я работаю одна. И еще я только что вспомнила, что ненавижу тебя. — Она допивает воду одним глотком, как виски, встает и, не глядя на меня, говорит: — Увидимся в другой жизни, морпех.
Затем поворачивается и уходит.
Черт.
Я кричу ей вслед: — Подумай об этом, Табби. Я буду в отеле Carlisle до шести утра завтрашнего дня, если ты передумаешь.
Она продолжает идти, не подавая виду, что услышала меня. Чувствуя легкое отчаяние, я добавляю: — У тебя есть занятие получше, сладкие щечки? Вернуться в Нью-Йорк и поработать над коллекцией сумочек Hello Kitty? Сделать еще несколько татуировок?
Она показывает мне средний палец через плечо. Старик, сидящий на табурете рядом со мной, хихикает.
Я оборачиваюсь и одариваю его своим фирменным убийственным взглядом, тем самым, который всегда затыкает рот тупым ублюдкам.
Но он старый драчливый
