«Вороньего гнезда» смотрят на восток, навстречу рассвету, на улицу, по которой на заре ездят рефрижераторы. Постояльцы редко залёживаются. Около восьми утра Бобби Шатфорд с трудом просыпается. У него льняно-русые волосы, впалые щёки и жилистое тело, знающее тяжёлую работу. Через несколько часов он должен быть на борту ярусника «Андреа Гейл», который уходит на месяц к Большой Ньюфаундлендской банке. Он может вернуться с пятью тысячами в кармане, а может не вернуться вообще. За окном всё сеет дождь. Крис стонет, открывает глаза и, щурясь, смотрит на него. Один глаз у Бобби — цвета переспелой сливы.
— Это я тебе так?
— Ага.
— Господи.
Она разглядывает его глаз. — Как я вообще туда дотянулась?
Они выкуривают по сигарете, натягивают одежду и на ощупь спускаются по лестнице. Металлическая противопожарная дверь выходит в задний переулок; они толкают её и идут к входу с Роджерс-стрит. «Воронье гнездо» — длинное здание в псевдотюдоровском стиле напротив рыбной компании «Дж. Б. Райт» и «Роуз Марин». Витринное стекло считается самым большим барным окном в городе. Для города, где барные окна нарочно делают маленькими, чтобы посетителей через них не выбрасывали, это серьёзное достижение. Внутри — старый бильярдный стол, телефон-автомат у двери и подковообразная барная стойка. «Бадвайзер» стоит доллар семьдесят пять, но зачастую в баре оказывается рыбак, только что вернувшийся с моря, — он угощает всех подряд. Рыбак не умеет держать деньги — они уходят как вода сквозь сеть; один завсегдатай набрал четыре тысячи долларов долга за неделю.
Бобби и Крис заходят и оглядываются. Этель за стойкой, и пара местных ранних пташек уже сжимают бутылки пива. Товарищ Бобби по команде, Багси Моран, сидит у стойки, слегка помятый. — Бурная ночка, а? — говорит Бобби. Багси хмыкает. Его настоящее имя — Майкл. У него длинные нечёсаные волосы, сумасшедшая репутация, и весь город его обожает. Крис приглашает его позавтракать вместе; Багси сползает с табурета и выходит за ними под мелкий дождь. Они залезают в двадцатилетнюю «Вольво» Крис, едут к «Уайт Хен Пантри» и вваливаются внутрь — глаза красные, головы раскалываются. Покупают сэндвичи и дешёвые солнечные очки, потом выбираются обратно в неотступную серость. Крис везёт их назад к «Гнезду», они подбирают тридцатилетнего Дэйла Мёрфи — ещё одного члена экипажа «Андреа Гейл» — и выезжают из города.
Прозвище Дэйла — Мёрф; здоровенный мужик, похожий на медведя-гризли, из Брадентон-Бич, Флорида. Лохматые чёрные волосы, жидкая бородка и раскосые, почти монгольские глаза; на него в городе оглядываются. У него трёхлетний сын — тоже Дэйл, — которого он обожает и этого не скрывает. Его бывшая жена Дебра трижды становилась чемпионкой юго-западной Флориды по боксу среди женщин, и, по всем законам природы, маленькому Дэйлу суждено вырасти крепышом. Мёрф хочет купить ему игрушек перед уходом в море, и Крис везёт троих в торговый центр у Гуд-Харбор-Бич. Они заходят в «Эймс», Бобби и Багси набирают термобельё и свитера на рейс, а Мёрф идёт вдоль полок и заваливает тележку самосвалами «Тонка», пожарными касками и лучевыми пистолетами. Когда тележка уже не вмещает, он платит, и все набиваются обратно в машину и едут к «Гнезду». Мёрф выходит, а остальные трое решают завернуть за угол в «Грин Таверн» — ещё по одной.
«Грин Таверн» похож на «Воронье гнездо» в миниатюре — тот же кирпич и фальшивый фахверк. Через дорогу — бар «Биллз». Втроём они образуют бермудский треугольник центра Глостера. Крис, Багси и Бобби заходят, усаживаются за стойку и заказывают по пиву. Телевизор работает; они рассеянно смотрят, болтают о предстоящем рейсе и вчерашнем безумии в «Гнезде». Похмелье понемногу отпускает. Они берут ещё по кружке, проходит с полчаса, и наконец заходит сестра Бобби, Мэри-Энн. Высокая блондинка, в которую тайно влюблены сыновья-подростки некоторых её подруг, но в ней есть что-то такое серьёзное и строгое, что Бобби всегда при ней подтягивается. — Ой, началось, — шепчет он.
Он прячет пиво за руку и опускает очки на подбитый глаз. Мэри-Энн подходит. — Ты меня что, за дуру держишь? — спрашивает она. Бобби достаёт пиво из-за спины. Она смотрит на его глаз. — Ну и красота, — говорит она.
— Я подрался в центре.
— Конечно.
Кто-то покупает ей винный коктейль, она делает пару глотков. — Я пришла убедиться, что ты сядешь на судно, — говорит она. — И нечего пить с такого утра.
Бобби — крупный, крепкий парень. В детстве он был хилым — у него был близнец, умерший через несколько недель после рождения, — но с годами окреп. Он играл в американский футбол на пустырях, где переломы случались каждую неделю. В джинсах и толстовке с капюшоном он выглядит настолько типичным рыбаком, что однажды фотограф снял его для открытки с видом набережной; и всё же Мэри-Энн — его старшая сестра, и сейчас не тот случай, чтобы ей возражать.
— Крис тебя любит, — говорит он вдруг. — Я тоже.
Мэри-Энн не знает, как реагировать. В последнее время она злится на Крис — из-за выпивки, из-за подбитого глаза, — но откровенность Бобби сбивает её с толку. Он никогда раньше ничего подобного ей не говорил. Она допивает свой коктейль и уходит.
КОГДА Крис Коттер впервые увидела «Воронье гнездо», она поклялась, что ни за что туда не зайдёт; это место казалось слишком уж в стороне — частью той жизни, от которой она хотела держаться подальше. Но так вышло, что она дружила с Мэри-Энн Шатфорд, и однажды Мэри-Энн затащила её за тяжёлую деревянную дверь и перезнакомила со всеми. Место оказалось отличным: люди угощали друг друга так же легко, как здоровались, Этель время от времени варила огромную кастрюлю рыбной похлёбки, и не успела Крис оглянуться — она стала завсегдатаем. Однажды вечером она заметила высокого молодого человека, который на неё смотрел, и ждала, что он подойдёт, но он так и не подошёл. У него было сухощавое, угловатое лицо, широкие плечи и какой-то робкий, стеснительный взгляд, от которого она подумала о Бобе Дилане. Одних глаз хватило. Он продолжал смотреть, но не подходил, и наконец двинулся к двери.
— Ты куда? — сказала она, загородив ему дорогу.
— В «Маринер».
«Айриш Маринер» был по соседству, и для Крис это был уже настоящий путь ко дну. Нет уж, думала Крис, я в «Гнезде», и хватит с меня, «Маринер» — это самое дно. И Бобби Шатфорд исчез из её жизни примерно на
