месяц. Она увидела его снова только в новогоднюю ночь.
— Я в «Гнезде», — рассказывает Крис, — а он через зал, и всё набито битком, и полное безумие, и уже скоро полночь, и мы наконец заговорили с Бобби и ушли на другую вечеринку. Мы были вместе, и да, я привела его к себе, и мы занимались своим делом, нашим пьяным делом, и я помню, как проснулась утром и посмотрела на него и подумала: «Боже мой, какой хороший человек, что я наделала?» Я сказала: вали отсюда, пока мои дети не проснулись, — и после этого он стал мне звонить.
Крис была в разводе с тремя детьми, Бобби разъехался с женой и имел двоих. Он подрабатывал барменом и рыбачил, чтобы расплатиться с алиментами, и жил то на Хаскелл-стрит, то в комнате над «Гнездом». (Там есть десяток-другой номеров, и стоят они сущие копейки, если знаешь нужных людей. Например, свою мать — бармена.) Вскоре Крис и Бобби стали неразлучны, словно знали друг друга всю жизнь. Как-то вечером, за коктейлями в «Маринер» — Крис всё-таки перешла эту грань — Бобби встал на колени и попросил её выйти за него. «Конечно, да!» — закричала она, и после этого совместная жизнь стала для них лишь вопросом времени.
Времени — и денег. Жена Бобби подала на него в суд за неуплату алиментов, и дело слушалось поздней весной 1991 года. Выбор был прост: заплатить или сесть в тюрьму прямо сейчас. Этель нашла деньги, после чего все пошли в бар приходить в себя. Бобби снова сделал предложение Крис — на этот раз при Этель, — а когда они остались вдвоём, сказал, что может получить место на «Андреа Гейл», если захочет. «Андреа Гейл» — известное промысловое судно, которым командовал старый друг семьи Билли Тайн. Тайн, по сути, унаследовал должность от прежнего капитана, Чарли Рида, который уходил из промысла меч-рыбы, потому что заработки начали падать. (На деньги, заработанные на «Андреа Гейл», Рид отправил троих детей в частный колледж.) Те времена кончились, но судно по-прежнему оставалось одним из самых прибыльных в гавани. Бобби повезло, что он получил на нём место.
— На промысле меч-рыбы большие деньги, я расплачусь по всем долгам, — сказал он Крис.
— Хорошо, а на сколько ты уходишь?
— На тридцать дней.
— Тридцать дней? Ты с ума сошёл?
— Мы были влюблены и ревновали друг друга, и я просто не могла себе этого представить, — говорит Крис. — Даже полдня не могла представить.
ЯРУСНИКИ также называют ярусниками, потому что их основная снасть — ярус — достигает в длину сорока миль. Ярус наживляется через равные промежутки и ставится, а затем выбирается ежедневно на протяжении десяти—двадцати дней. Суда следуют за меч-рыбой, как чайки за дневным траулером: летом — к Большой Ньюфаундлендской банке, зимой — в Карибское море, восемь-девять рейсов в год. Это крупные суда, приносящие большие деньги, и в порту они редко стоят дольше недели — только чтобы загрузиться снаряжением и сделать ремонт. Некоторые суда уходят ловить рыбу аж к берегам Чили, и для рыбаков в порядке вещей сесть на самолёт до Майами или Сан-Хуана, чтобы занять место на судне. Они уходят на два-три месяца, потом возвращаются, видятся с семьями и снова уходят в море. Это высшая лига рыболовного мира, и многие из них в итоге остаются там же, откуда начали. «Им не хватает мечты», — как выразился один местный.
Но у Бобби Шатфорда мечта как раз была. Он хотел остепениться, разобраться с финансовыми проблемами и жениться на Крис Коттер. По словам Бобби, его жена, с которой он разъехался, была из очень состоятельной семьи, и он не понимал, почему должен столько денег, — но суд, понятно, считал иначе. Свободен он будет только когда выплатит всё, а это семь-восемь рейсов на «Андреа Гейл» — год хорошей рыбалки. В начале августа 1991 года Бобби ушёл в свой первый в жизни рейс за меч-рыбой. Когда судно отходило от причала, он окинул взглядом парковку, но Крис уже уехала. Они решили, что смотреть, как любимый человек уходит в море, — плохая примета.
Крис не знала, когда Бобби вернётся, и через несколько недель стала подолгу сидеть у причала «Роузиз», откуда отходит «Андреа Гейл», высматривая её на горизонте. В Глостере есть дома, где в полу перед окном второго этажа протоптаны дорожки — женщины ходили туда-сюда, глядя в море. Крис не протоптала дорожек, но день за днём наполняла пепельницу в машине. В конце августа на побережье обрушился особенно сильный ураган — «Боб» — и Крис поехала к Этель; они только и делали, что смотрели канал погоды и ждали телефонного звонка. Ураган повалил целые рощи акаций на мысе Код, но с промыслового флота плохих новостей не пришло, и Крис, не успокоившись до конца, вернулась на свой наблюдательный пост у «Роузиз».
Наконец однажды вечером в начале сентября в квартире Крис зазвонил телефон. Звонила новая подруга Билли Тайна из Флориды. Завтра вечером приходят, сказала она. Я прилетаю в Бостон, сможешь встретить?
— Я была сама не своя, я сходила с ума, — говорит Крис. — Я забрала подругу Билли из Логана, и пока меня не было, судно пришло. Мы подъехали к «Гнезду», и через дорогу у «Роузиз» стояла «Андреа Гейл», и я метнулась через улицу, и дверь открылась, и это был Бобби. Он сказал: «А-а-а-а!» — и поднял меня на руки, и я обхватила его ногами, и мы так простояли, наверное, минут двадцать, я не могла от него отцепиться, не могла, прошёл целый месяц, и это было просто невозможно.
Весь бар наблюдал воссоединение через окно. Крис спросила Бобби, нашёл ли он открытку, которую она спрятала в его сумку перед отходом. Нашёл, сказал он. Читал каждый вечер.
— Ну конечно, — сказала Крис.
Бобби поставил её перед дверью и пересказал письмо слово в слово. — Ребята так надо мной издевались, что мне пришлось прятать его в журнал, — сказал он. Бобби затащил Крис в «Гнездо» и заказал ей выпить, и они чокнулись бутылками за его благополучное возвращение. Билли был там со своей подругой, которая висела на нём, Альфред звонил со стойки своей девушке в Мэн, а Багси уже вовсю заправлялся у бара. Вечер взмыл чуть ли не вертикально — все пили и орали, потому что вернулись домой живыми и были рядом с
